Пока мы ждали, неожиданно появился местный мальчишка. У него была гладко выбритая голова, круги под глазами и, постоянно оглядываясь вокруг, он заклинал моего отца увезти меня отсюда, потому что здесь происходили ужасные вещи.
Подошел монах. Отвел отца в сторону.
Мне не удалось расслышать, о чем они говорили, я лишь заметил, как они холодно попрощались.
В поезде на обратной дороге отец объяснил мне, что монах запросил у него двести тысяч лир в месяц в качестве платы за пансион, то есть сумму, равную его зарплате, а помимо этого предъявил много других нелепых требований.
Я положил голову на свой картонный чемодан и, пока притворялся спящим, слушал, как родители обсуждали этого монаха-придурка и проклятия отца в адрес всех лицемерных служителей церкви.
Я же тем временем размышлял о том, чего смог бы добиться в жизни, если бы у меня была возможность продолжать обучение.
Тогда в первый раз я почувствовал запах поражения. Самый первый.
Сейчас я хочу рассказать вам о тридцати годах моей жизни.
Тридцать лет познания.
Это не очень просто для меня, во многом потому, что и сегодня я пытаюсь осознавать, рассуждать. В мысленном полете я мог бы описать во всей гармонии мои открытия, но познание дается нам не за школьной скамьей. Все, чему я научился, что осознал, понял, я встретил в переулках, общественных уборных, темных убогих подворотнях.
Вот они-то и были моей настоящей школой, моими учебниками, моими домашними заданиями. И никто никогда не приглашал меня на пляж или еще куда-то. В какое-нибудь романтичное место.
Но пойдем по порядку.
После того, как я был вынужден оставить школу, я сразу пошел работать.
Моим первым местом работы была траттория, я обслуживал столики и именно тогда произошел мой первый контакт с миром взрослых.
Разговоры, взгляды, что я чувствовал на себе, которые преследовали меня, неизменные спутники моей юности, смущали меня, пугали. Но в то же самое время и волновали меня, они вызывали во мне воспоминания о событиях из прошлого, о первых десяти годах детства.
Я перебираю сейчас в памяти эти взгляды, и у меня возникает лишь один вопрос: «Я был маленьким мальчиком… почему же они смотрели на меня, как на девочку? Ведь я же был мальчиком!»
Я помню этих людей: взрослые мужчины, сплетники и невежды, с тяжелым винным дыханием, рыгавшие прямо за столом, что всегда крайне веселило их.
Все это вызывало во мне чувство отвращения, но одновременно и завораживало меня. Вечером, после работы, я направлялся к автобусной остановке.
Рядом с остановкой находился общественный писсуар. Вокруг же наблюдалось оживленное хождение взад и вперед, передвижения, которые сейчас для меня не загадка, но прежде я не понимал этого. Однажды вечером лило как из ведра и никто не входил и не выходил оттуда.
Одолеваемый любопытством я захотел посмотреть, как он был устроен.
Там было очень мокро и сильно воняло мочой.
Я задержался внутри на какое-то время, рассматривая стены. Вдруг зашел мужчина. Он посмотрел на меня и, улыбнувшись, принялся мочиться. Я последовал его примеру и оказался в непосредственной близости с ним. Мужчина продолжал улыбаться мне и вот с этой улыбкой на лице начал вдруг трогать себя так, как я раньше никогда не видел, так, что эта его «штука» постепенно становилась все больше и больше.
Я смотрел на него как зачарованный, в трансе, я не мог отвести глаз. Внезапно он закончил мастурбировать, засунул внутрь свой «прибор», застегнул ширинку и ушел, а я так и остался стоять с вытаращенными глазами и даже не заметил, что тем временем зашел еще кто-то.
Я вышел из туалета и пошел к остановке. Автобусы проплывали передо мной, но я не видел их. Единственное, что стояло у меня перед глазами, это было улыбающееся лицо того мужика и его огромный член.
Я промок до самых костей.
Я вернулся домой в лихорадочном ознобе и был вынужден целую неделю не ходить на работу. Когда же я, в конце концов, туда вернулся, я заметил, что меня больше не интересовали все эти мужчины, клиенты, я лишь ждал часа закрытия. Я только и думал, что о писсуаре у остановки. Закончив работать, я примчался туда. Но он так и не пришел.
Прошла неделя, а я каждый день ждал на том же месте.
До тех пор, пока однажды вечером, в то время как я мысленно возвращался к той странной встрече, я не заметил, как передо мной остановилась машина. Только звук клаксона смог отвлечь меня от моих воспоминаний. Я подошел к машине.
Я не мог поверить! Он, это был он! «Что делаешь? Ждешь автобус?». Он спросил меня со взглядом, что напомнил мне мой собственный, когда в четыре года я украл пирожное у того ублюдка кондитера.
