– Нет, с тиражом у меня как раз все хорошо, но мне кажется, что меня преследует маньяк… – еще грустнее сказала я и тяжко вздохнула.
Маринка хихикнула в кулачок и зажала себе рот обеими руками.
– Чего?! – проорал Здоренко, моментально мобилизуясь и пряча свои солдафонские хохмочки. От его рева мне пришлось даже немного отстраниться, потому что стало жалко барабанные перепонки.
– Если не шутишь, то докладывай, на основании каких фактов ты пришла к этому заключению, – четко, как на совещании, заказал майор Здоренко, – а если это юмор у тебя такой, то у меня люди, мне некогда.
Выпалив эту тираду, майор Здоренко затаился, ожидая продолжения и давая мне возможность спокойно объяснить ему, в чем дело. Затаился он так старательно и трогательно, что у меня даже мелькнула на секунду мысль, что, возможно, Маринка в чем-то и права, и я ему симпатична. Но, чтобы не отвлекаться, я отослала мысль туда, откуда она прибежала, и начала жалобно рассказывать, что уже второй день, куда бы я ни поехала, везде за мною следует страшная-престрашная и белая-пребелая машина. Пугаясь и дрожа, я мечусь по улицам и подворотням, стараясь оторваться от преследования, а почему-то никак не отрывается. Я стала плохо спать, много есть и начала заикаться…
– Насчет заикаться – это ты врешь, – поразительно спокойно ответил мне майор Здоренко, – а все остальное, что ты наплела, это правда?
Я поклялась, что все обстоит именно так, как я рассказала, после чего продиктовала номер ужасной машины. Буркнув мне, чтобы я перезвонила через час, майор Здоренко бросил трубку.
– Классно, – одобрила меня Маринка, – даже я поверила. Слушай, а вдруг это на самом деле маньяк, а?
– Пошла к чертовой матери, – попросила я ее и стала пить кофе.
Маринка решила помолчать, чтобы иметь возможность самой услышать, чем кончится разговор.
Я перезвонила не через час, а через пятьдесят пять минут – слишком уж было невтерпеж, честно говоря. Мой майор уже куда-то умчался, и некий мужской голос, величавший меня «госпожа Бойкова», очень подробно разъяснил, что данная машина числится за частным охранным агентством «Громобой», имеющим юридический адрес такой-то, а фактический другой-то, и, если я завтра снова обнаружу за собой слежку, то должна буду обязательно перезвонить в РУБОП и продиктовать это сообщение дежурному.
Поблагодарив своего невидимого собеседника, я зачитала полученную информацию своим друзьям, после чего мы с Маринкой переглянулись, дружно пожали плечами и посмотрели на Сергея Ивановича. С этим охранным агентством нашу газету ничего никогда не связывало, и, следовательно, только Кряжимский мог что-то рассказать о «Громобое», если он знал, конечно.
Сергей Иванович, хоть и имел фамилию Кряжимский, но был нашим фактическим Брокгауз-Ефроном, иногда мы его так в шутку и называли по имени известной русской дореволюционной энциклопедии.
Сергей Иванович за многие годы работы журналистом знал в нашем городе все и всех, аккуратно пополняя свои знания новыми постоянно возникающими фактами.
Заметив, что он оказался в центре внимания, Сергей Иванович начал солидно покашливать и медленно тереть очки и, наконец, прокашлявшись – ну не мог он сказать сразу и быстро, никогда у него это не получалось! – негромко начал:
– «Громобой» – это название нам знакомо, – опять взяв паузу, но на этот раз короче предыдущей, он завершил, – сей легальный гешефт возник на развалинах хозяйства бандита Бегемота. А Бегемот, как вам известно, милые дамы, был одним из авторитетов Ленинского района, пока наш любезный РУБОП, устраивая облаву на какой-то стрелке, не пристрелил его случайно в прошлом году.
– Получается, что Бегемот тут ни при чем, – заметила умная Маринка.
– Звучит логично, – согласилась я.
Маринка почему-то обиделась и скандальным голосом переспросила:
– А кто же тогда при чем, скажи, пожалуйста, если ты такая сообразительная!
– Да кто угодно, первый встречный какой-нибудь, – ответила я, – некий клиент пришел к этим охранщикам и дал им задание проследить мои перемещения, вот они и отрабатывают полученные деньги. Но все равно непонятно: мы уже давненько ничего не расследуем, кому и зачем я могла понадобиться?
Маринка погладила меня по плечу:
– Не следует полностью исключать версию маньяка, дочка. Оставим ее пока, хорошо?
И на сегодняшний вечер версия маньяка восторжествовала. Это выразилось в том, что и Маринка, и Виктор снова поехали вместе со мною ко мне с суетливым заездом на дом к Маринке: нас же пригласили «в люди», и Маринке нужно было захватить кое-какие необходимые предметы!
Я не спорила. Я не спорила вообще, смирившись со всем, что клокочет и бурлит вокруг меня. В конце концов, одна бессонная ночь или две, подумаешь, какие мелочи!
И по дороге к Маринкиному дому с кариатидами, и в промежутках между выбором платья, туфель и прически Маринка не уставала мне озабоченно внушать: никому не хочется стать жертвой маньяка, но разве не льстит соображение, что я достойна стать такой жертвой?
