Я сидела за кухонным столом, находясь по прямой линии через коридор от входной двери, поэтому обзор имела замечательный. Не скажу, что я трусиха, но голову имею, поэтому рисковать ею считаю излишним. Свой сотовый я держала наготове, чтобы в случае чего быстренько набрать короткий номер из двух цифр. Отчаянный героизм хорошо смотрится в кинофильмах, а когда есть возможность избежать этого, надо избегать. Я так считаю.
Света стояла рядом со мной, тоже с опаской смотря на дверь. Как только до нее дошла моя мысль, она снова перепугалась и уже не испытывала желания мчаться навстречу своему мальчику, предпочитая сперва убедиться, что пришел действительно он.
Виктор открыл дверь, и я увидела высокого красивого парня с короткой стрижкой и челочкой, явно знакомой с химией. – А-а я… – парень, не зная, что сказать, заглянул через плечо Виктору.
– Олежка! – крикнула Света, мгновенно восстановив подсохшие уже слезы.
– Света! – крикнул Олег и, ударив Виктора по лицу, рванулся вперед.
Виктор не ожидал удара, но сумел устоять и, слегка развернувшись влево и полуприсев, нанес нашему резвому гостю несколько ударов в живот и грудь.
– Ах, ты, – простонал Олег и попытался что-то там сделать ногой, однако Виктор уже оправился от неприятной неожиданности. Последовали еще два его быстрых удара, и Олег мячиком вылетел на лестничную клетку спиной вперед и рухнул там прямо на пол. Виктор выбежал за дверь, которая за ним закрылась.
Света ошеломленно посмотрела на меня.
– Что это? – прошептала она.
– Твой Олежка оказался немножко легковозбудимым подростком, – проговорила я, вставая с табурета, – могла бы и предупредить.
Отворилась дверь гостиной, и из-за нее выглянула недовольная Маринка.
– Нельзя ли потише, девы? Я Насырова слушаю, – сказала она и прикрыла за собой дверь.
Так как ответа на ее реплику не требовалось, то я и не стала отвечать, быстро прошла мимо и уже на повышенной скорости выбежала за входную дверь. Света старалась не отставать от меня.
Побоище разгоралось не перед моей дверью, а на один лестничный пролет ниже. Хотя побоищем я это назвала из журналистского пристрастия к преувеличению.
Получив последние тумаки по незащищенному затылку, Олег, скорчившись, остался сидеть на корточках, вжавшись в угол. Виктор, хмуро вытирая ладонь, спокойно повернулся к нему спиной и начал подниматься по лестнице.
– Бандит, гоблин, – неуверенно сказал Олег, приподнимаясь с пола.
Виктор обернулся, и Олег, полуприсев, принял какую-то каратистскую стойку.
– Он это не тебе, Виктор, – сказала я, – а вы, юноша, если хотите быть приняты в приличном доме, то и ведите себя прилично.
– Олег, – проговорила Света тихим голосом, – с тобой все нормально?
Виктор, пройдя мимо нас, скрылся в квартире.
– Пойдем, Света, – я взяла ее под руку, – вы, Олег, тоже перестаньте изображать из себя Чака Норриса и поднимайтесь быстрее, а то, чего доброго, мои соседи милицию вызовут.
Ворча что-то невразумительное, Олег поднялся и вслед за нами тоже вошел в квартиру.
В коридоре нас поджидала Маринка.
– Как меня нет рядом, ты, мать, постоянно во что-то вляпываешься, – покачала она головой, – боже мой! У вас ссадины на лице!
Маринка мигом взяла в оборот Олега, и уже через минуту он сидел на кухне, обильно смачиваемый какой-то микстурой. Маринка кудахтала над ним, Олег стеснялся, а Света покусывала губы.
– Извините, пожалуйста, – сказал Олег, обращаясь ко мне, – Света мне позвонила, она была такая нервная, я немного завелся… А этот мужчина, он кто? Каратист?
– Нет, что вы, – я закурила сигарету, – Виктор никогда не занимался карате, насколько я знаю, он служил в спецназе в Афганистане. Кажется, в разведке.
Олег посопел, но ничего больше не сказал.
– Ну, что, продолжим наши вечерние встречи? – спросила я, и Маринка достала из шкафчика еще один стаканчик.
Было уже около полуночи, когда наши поздние гости собрались уходить. Выяснив наконец-то, кто мы такие, Олег поддержал Свету и закончил рассказ о несчастьях, свалившихся на нее.
Оказалось, что самого интересного мы с Маринкой еще и не слышали. Получалось, как в жутковатых детских сказочках Шарля Перро: чем дальше в лес, тем больше людоедов. А про мужика с синей бородой тоже помните? Вот-вот.
Разговор Светы с Постниковым у него в квартире был для Светы малопонятен. Она не стесняясь призналась, что так и осталась на распутье: то ли Палыч намекал на возможность восстановления прежних особо доверительных отношений, то ли – опять же намекал – на увольнение. Короче говоря, он так изнамекался, что Света, уходя и снова заметив в его квартире Нину, на этот раз на кухне в фартучке и с подносиком, осталась в подозрении, что у Палыча на почве неприятностей случился мозговой разжиж, научно называемый маразмом.
– Он никогда в выражениях не стеснялся, – говорила Света, поглаживая своего раненного в поединке рыцаря по коленке, – а в тот раз порол чушь и заглядывал в глаза, словно я у него взяла взаймы штуку баксов, а по рассеянности вернула полторы и он никак не мог решить, возвращать мне их или нет.
