– Нет, – возразила я, – вы Этти, моя свекровь, принесли ночью мне письмо от своего сына Миши, который покончил с собой, когда выяснил, что жена, то бишь я, ему изменила.
– Это просто бред, – ненатурально возмутилась Лера, – посмотрите на меня внимательно. Да я намного моложе вас! Когда вы выходили замуж, я еще в пеленках лежала!
– Вы не юное создание, вон вокруг глаз полно морщин, – не сдержалась я, – и между бровями две складки четко наметились. Валерия, я отлично видела вас поздним вечером под окном моей палаты.
– Бред.
– В этой одежде.
– Глупая выдумка. Удивительно, какие людям в голову идиотские мысли приходят, – закудахтала Голованова, – вам надо фантастические романы писать.
– Я тоже поражаюсь, – сказала я. – Каким образом покойная Этти вылезла из могилы?
– Покойная? – повторила Валерия. – Она умерла?
– Да, причем давно и позже Михаила, – объяснила я, – сын скончался раньше матери. Весьма неприятная история. Вы вляпались в нечто совсем скверное. Кстати, передаю вам привет от Зинаиды Павловны Юркиной, матери Клавы.
– Впервые эту фамилию слышу! – живо ответила Лера.
Я улыбнулась:
– Лера, вы легко можете обмануть больного человека, который одурманен препаратами. Но тогда у вас есть сценарий, роль, которую вы выучили. А вот с импровизацией у вас плохо. Сейчас вы должны были отреагировать иначе, сказать: «Ой, я так рада, что мамочка моей одноклассницы жива! К сожалению, Клава давно пропала. Трагическая история». А вы глупо отрицаете факт вашего знакомства. Неужели не понимаете, что найти список учащихся легко?
Лера пожала плечами:
– Даже подумать не могла, что речь идет о матери Клавы. Это давняя история. Забытая.
– Не всеми, – возразила я и принялась вдохновенно лгать. – Зинаида Павловна до сих пор не может успокоиться. Она хочет найти своего ребенка. Поэтому и обратилась в очень серьезную организацию. Я здесь неспроста, я выяснила, кто виноват в смерти девочки.
У Леры над губой выступили капельки пота.
– Зачем вы рассказываете эту чушь?
– Клавдию Юркину лишили жизни вы, – самозабвенно врала я, – нашелся свидетель. Местный грибник. Он с раннего утра бегал по лесу, устал, присел отдохнуть и случайно видел все, что произошло. Когда местная милиция начала опрашивать людей, любитель сыроежек испугался. Он-то знал, что преступление совершили дети мэра и начальника милиции, и понимал: папочки Витю, Леру и Володю отмажут, а ему плохо придется. Поэтому и молчал. Но теперь, когда ваши родители умерли, язык у мужика развязался. И то, что вы с братом уехали в Москву, не поможет вам уйти от ответственности. Владимир Чернов умер, а вы живы и ответите за убийство.
У Валерии быстро задергалось веко правого глаза.
– Я не виновата! Это Витька! Когда…
Лера ойкнула и закрыла рот.
– Есть единственный шанс вытащить свой хвост из мышеловки, – сказала я. – Ответите честно на мои вопросы, и я помогу вам. Где Виктор?
– Уехал в город, – бормотнула Лера и опомнилась. – Почему я должна верить вам?
– Потому что выхода иного нет, – объяснила я. – Хотя решать вам. Я предлагаю сделку: вы рассказываете то, что мне надо, и останетесь на свободе. Не хотите? Я обращусь к Виктору. Когда вернется брат?
– Вечером. Поздно, – тихо сказала Лера, – идите на кухню.
– Ничего дурного мы не делаем, – завела Валерия, когда мы уселись за маленький столик, – работаем в лаборатории у Маслова. Он использует метод эмоционально-шоково-заместительной терапии. Его суть…
Я внимательно слушала, как Валерия повторяет то, что я слышала уже от Георгия и Василисы.
– Мы помогаем человеку выздороветь, – с пафосом завершила рассказ Голованова.
– Убеждая больного в том, чего нет? – спросила я.
Лера мигом перевалила ответственность на Филиппа.
– Так его доктор лечит, мы просто спектакль разыгрываем.
– Наверное, те, кто поправился, вас потом благодарят, – воскликнула я, – конфеты дарят.
– Конечно! – снова солгала Валерия. – И цветы.
Я расплылась в улыбке:
– Ясно. Не получается у нас разговор.
– Я честно отвечаю на вопросы, что вам еще надо? – возмутилась Голованова.
– Отвечаете, – согласилась я. – Но врете, вы устраиваете шоу, а здоровье-то к людям не возвращается. Пациенты становятся безумными и переезжают в «Солнечный сад».
– Не все, – заспорила Валерия, – вот, например, Дмитрий Картов поправился. Всех я не помню, а его не забыла, потому что он в клинику тридцать первого декабря попал, у нас встреча Нового года сорвалась.
Я пристально посмотрела на Леру.
– Картов лечился три недели, выписался и через месяц выбросился из окна, не оставив письма. Галупина Елена. Тоже покончила с собой, покинув медцентр. Она повесилась. Интересная картина наблюдается. У меня есть сведения за несколько лет. Все, кого лечил Филипп Андреевич, или оказывались в пансионате, или уезжали домой. Но! И те и другие вскоре умирали. Больные в доме престарелых погибали от разных причин: оторвался тромб, инсульт, инфаркт. Никакого криминала. А вот «домашние» сами лишали себя жизни. Правда, странно?
Лера молчала.
– Вам не приходило в голову, что вы участвуете в скверном деле? – продолжала я. – Вы знали Елизавету, медсестру?
