Но лишь я это прокричал, мои руки начали гореть. Не в прямом смысле. Было сильное жжение. Было адски больно. Боль проходила по тем местам, где были те самые фигуры Лихтенберга. Закатав рукава я увидел, как фигуры исчезают с моих рук. Руки тряслись. Дождь заливал глаза. Но медлить было нельзя. Я стал вытаскивать Томико из машины на землю. Даже не стал ничего стелить. Времени, правда, было в обрез. И я стал делать ей непрямой массаж сердца. Это я тоже смотрел в интернете. А потом - это очень странно, но альтернатив не было - я тренировался на подушке. Но я делал все, как было показано. В интернете. Читал инструкции, смотрел видеоуроки. Думаю, еще чуть-чуть и подушка точно бы воскресла.
- Соберись, Кейтаро! Ты этому учился!!!
Я начал давить ладонями на ту точку, которую видел в видеоуроках и в картинках:
«Надавить в одну точку пятнадцать раз, сделать два вдоха, зажав нос и послушать дыхание».
Так я и сделал. Но дыханья не было.
- Еще раз!
Еще одна попытка. Дыханья все еще не было.
- Давай, Томико, живи!
Еще одна попытка. В голове всплывали воспоминания. Наше первое свидание. Наш первый поцелуй. Наш первый раз. Каждый раз, когда я моргал всплывали новые обрывки. Не знаю, может это все было от усталости. А может и нет, но воспоминания были очень яркими. Особенно те моменты, где она умирая, просила остановиться. Дыхания все еще не было.
- Черта с два я остановлюсь!!!
Очередная попытка привела к тому же результату - дыхания не было. Я запыхался. Сил не было. И в голове промелькнула мысль: «А что, если все так и должно было закончиться? Кто-то должен умереть. А если это и правда должна быть она?»
От одной этой мысли мне хотелось опустить руки и просто рыдать. Но я зашел слишком далеко:
- Я не сдамся!!!
У меня оставался последний вариант.
Руки горели, сил не было, воздуха не хватало. Глаза заливал дождь и слезы. Я не спал несколько дней и уже с трудом соображал, но я не намерен был сдаваться. Что есть сил я ударил кулаком по ее груди.
- Живи!
Еще удар.
- Живи!!!
Сзади ударила молния.
- Я не дам тебе умереть!!!
Еще удар и Томико глубоко вдохнула и открыла глаза. Я не мог в это поверить:
- Т-Томико!!!
Томико лишь жадно глотала воздух. Я обнял ее, но она схватилась за грудь.
- Томико! Прости, я, наверно, сломал тебе ребра… Господи! Ты жива!
Я не верил своим глазам. Я стал целовать ее руки.
- Ты жива! Ты жива!
- Кейтаро…
- Ты жива…
- Кейтаро!
Когда я поднял на нее взгляд, то увидел, как она смотрела на меня. Она плакала. Я понял это, хотя и лил дождь. Уголки ее губ были опущены вниз и она смотрела на меня с такой жалостью, словно это не она чуть не умерла, а я.
- Что случилось? Тебе больно?
- Я… Я все помню…
- Что ты помнишь?
Я ни о чем не думал. Это было для меня чудом. Все получилось! Я не мог поверить, правда.
- Я помню каждый раз, когда ты пытался спасти меня.
От её слов мне стало спокойно, хотя я не сразу понял, почему. С одной стороны, потому что мне не придется ей все пересказывать, ведь я не люблю врать. Мне пришлось бы убеждать ее в существовании сверхъестественного. С другой стороны, сам не знаю, почему - мне казалось, что это хороший знак. Словно прощальный подарок от моей способности, которой я лишился. Эта мысль пронеслась в голове за секунду.
- Что? Но как…
- Помню, когда умерла твоя мама. И мои родители... Даже, когда умирала у тебя на руках. И когда ты в детстве специально от меня отстранился. Кейтаро… Я все это помню! - она сама попыталась меня обнять, но ей было больно.
- Но как это возможно…
- Я.. Я не знаю… Кейтаро…
Я понимал, что ей больно. Это было видно. Но боль от того, что я страдал была куда сильнее.
- Томико! Все это – неважно! Важно лишь то - что ты жива!
- Ты... Ты так страдал из-за меня!!!
- Что? Нет, глупенькая! Я счастлив, что ты у меня есть. И никогда, слышишь, никогда я не отпущу тебя и не сдамся! - я крепко сжал ее руки. - Я тебя люблю, Томико. Теперь – все точно будет хорошо.
- Все так и будет. Ты больше не будешь страдать.
Мне не хотелось ее как-то тревожить до приезда врачей, поэтому я достал из машины зонт и плед, укрыл ее от дождя и сидел рядом, пока не приехала скорая, которая приехала действительно где-то через двадцать минут.
Томико госпитализировали с переломом ребер и, тем более, нужно было следить за ее сердцем. Я готовился к этому, поэтому передал врачам. Они были удивлены, даже спросили не врач ли я. Но только я передал ее врачам - как все вокруг потемнело. Очнулся я уже в палате больницы. На секунду испугавшись, что все повторилось - я стал проверять свои руки. Ожогов не было. И вообще, на мне не было ни царапины. Лишь руки еще побаливали. И, хотя и не был уверен на сто процентов - я чувствовал, что лишился способности. Но проверять мне в любом случае не хотелось.
В больницу приехали мои родители. А позже – и родители Томико. Врачи все им рассказали, и родители Томико были мне очень благодарны. Но тут я слез с койки и встал перед ними на колени:
- Простите, что подверг вашу дочь такой опасности. Клянусь, такого больше не повторится.
Но они даже не злились на меня.
