– Я не убивал, клянусь тебе, – пробормотал он, продолжая разглядывать небо. У него на лице таял снег, но он не вытирал мутных, текущих по щеке капель. – Я пальцем его не тронул, да и не смог бы. Ты же знаешь меня, ты же понимаешь…
– Я ничего не знаю. – Я пыталась найти свою сумку. Неужели я ее тоже потеряла? В конце концов сумка обнаружилась за спиной. – Я больше не знаю тебя!
Он заплакал. Это было ужасно. Он плакал, и его лицо, которое я всегда считала красивым, морщилось, искажалось, становилось жалким и уродливым. Наверное, он сам об этом знал, потому что закрывался ладонями и пытался отвернуться. И ревел не переставая.
– Ты его убил! – повторила я. – Ты убил его, потому что он обозвал тебя дешевой шлюхой!
– Нет… – промычал он, не отнимая рук от лица…
– Что значит «нет»?! Я все знаю! Вы повздорили, он оскорбил тебя, ты его послал подальше, и он ушел! А потом он вернулся и вы его убили!
– Нет, все было не так! – взвизгнул он и сделал отчаянную попытку подняться.
Я навалилась на него сверху, прижав к сугробу, и силой заставила убрать руки от лица. Он морщился, будто его заставляли принимать горькое лекарство. Как же мне хотелось его ударить!
– А как все было?! – крикнула я. – Как все было, сукин ты сын?! Совсем голову потерял со своей карьерой, на все готов! Подожди, закончишь свой славный путь в тюрьме! «Взлет и падение Зигги Стардаста»<Зигги Стардаст – знаменитый сценический персонаж Дэвида Боуи.> – ты же мечтал об этом!
Он больше не плакал. Лежал на спине, даже не пытаясь меня сбросить, сопел и шмыгал носом, вытирал глаза. Потом сипло сказал, что замерз – куртка промокла на спине.
Я его отпустила. И сидела на снегу, глядя, как Женя поднимается, пытается отряхнуть одежду и жалко озирается по сторонам. Интересно, что он высматривает? Может быть, ждет, что кто-то придет на помощь?
– Как все было? – повторила я. – Если ты не скажешь, я прямо сейчас иду искать первого попавшегося милиционера. Звезда ты хренова!
И он заговорил. Прислонился спиной к дереву, сунул руки под мышки, пытаясь согреть закоченевшие пальцы, уставился в снег и заговорил. А я сидела возле его ног и слушала. И чувствовала себя Гердой, которая все-таки расшевелила заледеневшего Кая. Только никакой радости от этого не испытывала.
Все было не так… Иван действительно явился в студию ровно в семь часов. И пытался отговорить Женю от его намерений.
– Он все твердил, что я не добьюсь никакого успеха и пожалею, что ввязался… Твердил одно и то же, как попугай, и я уже не знал, что ему отвечать, как избавиться. Я не оскорблял его. Он начал первый, когда пришел…
– Кто? – спросила я, когда пауза затянулась. Оказывается, пришел продюсер. Все было готово к прослушиванию, в приемной ждали музыканты, которые хотели показать себя с наилучшей стороны. Аппаратуру настроили. Сварили кофе. Настроение было рабочее, просто замечательное. Все портил только Иван.
– Он ходил за мной по пятам и нудел, нудел… Не давал нам начать. В конце концов я сказал, что люди по одной мерке не кроятся, и, если он не смог добиться успеха, это еще не значит, что я тоже не смогу. Он пришел в бешенство! Да он просто сдурел!
Последние слова он произнес с неожиданной яростью. Я даже испугалась, что сейчас Женя сообразит, что я не так сильна, чтобы удержать его здесь, и попросту сбежит. А мои угрозы обратиться в милицию… Правду сказать, я говорила куда решительнее, чем могла поступить. Потом меня потрясли его слезы. Нужно было держаться, а расклеилась, В конце концов, он был мне не чужой. Пока не чужой.
– Мы наговорили друг другу гадостей, – признался Женя. – То есть в основном говорил Иван. Я просто пытался защищаться. Да, правда, он обозвал меня… Кстати!
Его глаза расширились и будто выцвели – он изумленно уставился на меня:
– А ты откуда об этом знаешь?
– Он сам мне рассказал, в машине, – отрезала я.
– Но ты же говорила, что…
– Мало ли что я говорила! Я тебе врала! Я тебя боялась!
– И он сказал тебе, что собирается вернуться в студию? – Женя пришел в страшное возбуждение.
– Да! – Это слово непросто было выпустить наружу. Мне было страшно. Но если не соврать, то придется выдать и Юлю, и Елену Викторовну. За Юлю, правда, я переживала больше.
– А что еще? Что он сказал еще?!
Я отчеканила:
– Он сказал, что ему сделали интересное предложение и он хочет вернуться, чтобы его обсудить. Он сказав это мне, когда прощался возле подъезда.
– Т-ты… – он снова начал слегка заикаться, – т-ты молчала?!
– А кому я должна была об этом сказать? Тебе?!
Он провел ладонью по лицу. На щеке остались грязные полосы. Растаявший снег стекал по подбородку, но он вряд ли это чувствовал. Его глаза странно расширились, Женя смотрел в пустоту.
– Ему сделали предложение, – вяло произнес он. – В самом деле.
– И что предлагали?
– Помочь его группе. Реанимировать их. Это сказал ему… – Он запнулся.
– Твой продюсер? Роман, как его там? Который говорит в нос? Этот гомик?
Женя дернулся и уставился на меня:
– Ты и это знаешь?
– Да, я многое знаю, – ответила я и, чтобы он не спрашивал откуда, вскочила и подошла к нему.
