По спине бежал холодок – будто я снова валялась в том подтаявшем сугробе, в обнимку с Женей, и мое лицо обдавал пар его дыхания. Я подумала, что они могли разговориться во дворе крематория, после церемонии. Что и раньше были знакомы, так что Юля спокойно могла подойти к нему и в конце концов заполучить телефон. Какое счастье, что она была поглощена своим горем и не сделала этого! Какое…
Милиционер выдал мне разовый пропуск и еще раз пристально взглянул на царапину. Я поспешила пройти к себе.
На работе я чувствовала себя как двоечница я школе. Сидела тихо-тихо, не поднимая глаз, и делала вид, что увлечена делом. Я снова опоздала и заслуживала выговора. Мне так и слышался голос Валерии Львовны, которая упрекает меня в разболтанности.
А тут еще эта царапина. Сотрудницы, сидевшие в одном со мной кабинете, знали, что я была на похоронах знакомого музыканта, и теперь явно терялись в догадках: где мне удалось заполучить такую отметину. Может, я билась головой о гроб или что-то в этом роде. Взгляды, во всяком случае, были сочувственные. Я проработала за компьютером, не поднимая головы, часов до пяти. Потом вышла в туалет и там замазала царапину остатками тонального крема. Тюбик подошел к концу, денег на новый не было. Впрочем, нет, деньги были. Дома – те, которые оставил Женя. И их нужно было вернуть. Как можно скорее.
Я еще раз подумала, так ли уж важны для меня сейчас вопросы чести. Мне до сих пор не приходилось их решать. Или же я просто уклонялась от подобных решений, шла на компромисс. Но только не теперь. Я вспомнила его лицо там, в лесу, жал кое, загнанное, почти уродливое. Когда он говорил, у него дрожала верхняя губа и дергался кадык на шее. Женя размазывал по лицу слезы и растаявший снег, всхлипывал. И врал. Врал, я была уверена в этом. Пусть даже он отсутствовал в студии в тот момент, когда погиб Иван! Но в то, что Женя не знал о том, что ждет Ивана, я поверить не могла. Он должен был остаться и защитить Ивана! В конце концов, парень так хорошо к нему относился, переживал за него! И не зря – ведь он прекрасно знал, что за птица этот продюсер и почему так заинтересовался Женей! Голос?! С ума можно сойти от смеха! Да если никакого голоса и нет, хватило бы одной внешности!
Валерия Львовна сидела за моим столом и рылась в бумагах. Когда я вошла, она сочувственно Оглянула на мою пострадавшую щеку:
– Лучше бы ты смазала йодом, чем кремом.
Я пропустила ее совет мимо ушей, набралась смелости и спросила:
– Скажите, пожалуйста… Мне неудобно об этом спрашивать, но…
– Ты насчет зарплаты? – догадалась она. – Ох не раньше десятого февраля, милая. У самой в кармане пусто.
Я замолчала. Все это значило, что нужно просить денег у родителей. Ничего крамольного тут нет, но… С тех пор как я от них ушла и стала жить с Женей, все в наших отношениях переменилось И очень изменились они. Я догадывалась, чего они ждут, – ждут, что я приду к ним с протянутой рукой, сдамся, признаю, что на самом деле я всего лишь маленькая глупая девочка… И тогда они снова возьмут меня за руки – мама за правую, папа за левую. И поведут, куда захотят. И мне можно будет открывать рот и просить мороженого. Так было всю жизнь, пока я не встретила Женю.
И еще… Новый год. Черт бы побрал этот Новый год и подарки. Я ведь никому ничего не купила. А явиться с пустыми руками, даже без символического знака внимания, я не могла. Ну, значит, придется как-то обходиться. Хотя в кошельке осталось десять рублей. Ужас.
– У тебя что, совсем туго с финансами? – спросила Валерия Львовна.
Я смущенно призналась, что дело обстоит именно так.
– Но ты же москвичка? Родственники есть? Неужели никто не поможет?
– Я понимаю, что мне помогут, только не хочется просить.
Валерия Львовна склонила голову, и мне показалось, что она не слишком мне поверила. Догадалась, наверное, что у меня натянутые отношения с родителями.
– Хороший подход к жизни, – сказала она шутливым тоном. – Моему сыну бы такой… Ну ладно. В конце этой недели ты все равно получишь гонорар за свой репортаж. А пока придется набраться терпения. И кстати, для тебя есть интересное задание.
Как я была наивна, полагая, что мне с места в карьер доверят серьезно заниматься радиожурналистикой! Например, брать интервью у какой-нибудь знаменитости, приглашенной в студию. Или хотя бы участвовать в записи. Мне всучили огромную коробку с письмами. Мое первое задание состояло в том, чтобы их прочитать! А второе – отобрать наиболее интересные.
– Тут у нас был конкурс по поводу наступления нового тысячелетия, – объяснила Валерия Львовна. – Мы предложили слушателям написать речь, и начать ее словами: «Ну вот и наступил двадцать первый век!» А дальше – по усмотрению. Лучшие письма будем зачитывать в эфире. Акция – месяца на три. Закончим розыгрышем призов.
