Потом внизу хлопнула дверь. Я встала и, растирая ушибленное колено, спустилась к окну на площадке. Светлая машина – какая угодно, только не синяя – стояла рядом с подъездом. Потом я увидела эту парочку. Они быстро свалили тюк на снег, блондин отпер заднюю дверцу и помог Жене затолкать его в салон. Дверцу закрыли, и еще с полминуты совещались. А потом блондин уселся за руль, а Женя вернулся к подъезду.
Дверь, ведущая на кухню, все еще оставалась открытой. Шаги Жени слышались далеко внизу. И тут я поняла, что должна воспользоваться случаем. Я не поняла толком, что они затеяли, но помнила одно – Юлиного голоса на кухне я не слышала. Я хотела знать, куда она делась, и поэтому быстро спустилась на один пролет и вбежала на кухню. Что меня побудило спрятаться, толком я не знача. Наверное, подгонял страх – противный, животный, который рождается не в голове, а в животе. Я выскочила в коридор, открыла первую попавшуюся дверь, предварительно убедившись, что это не та комната, которую занимает Женя. В тем ноте я различила только беспорядочное нагромождение мебели. Когда на кухню вернулся Женя, уже успела закрыть за собой дверь и притаиться стены.
Лязгнул металл – он набросил крюк. Потом завизжал паркет в коридоре – его шаги быстро удалялись. А затем я различила, как тяжело хлопнула дверь парадного. Несколько раз повернулся ключ в тугом замке. И все. Он тоже ушел.
Несколько минут я ждала, что он вернется. Потом поняла – не вернется, и решилась покинуть свое убежище. В любой момент я могла уйти отсюда, стоило только откинуть крюк и оставить черную дверь открытой. Наверное, Женя затем и вернулся, чтобы запереть квартиру изнутри, а потом присоединиться к своему продюсеру.
Я зажгла в коридоре свет – это было нелегко, пришлось долго шарить по стенам, нащупывая выключатель. Наконец под потолком вспыхнула мутная лампочка. Только теперь, оставшись в пустой квартире, я поняла, как она огромна. И запущена. К запаху плесени теперь примешивался другой – табачный. Женя почти не курил, так что, скорее всего, постарался продюсер.
Я прошла по коридору, открывая одну дверь за другой. Везде я включала свет, но только на минуту – осмотрев комнату, тут же гасила его. Завершив осмотр, я убедилась: в квартире я одна. И никаких следов Юли. Я вышла на кухню, постояла, оглядываясь по сторонам. В углу кучка осколков, вряд ли их замели веником, скорее просто отодвинули ногой. У меня под каблуками хрустели мелкие крошки стекла. Это были следы скандала. Но где же сама Юля? В этот миг я пожалела, что не взяла ее телефона. Позвонила бы и услышала ее голос. Спросить у Ксении? Но ведь не в такое время!
Раковина оказалась там, где и предполагалось. Я отвернула оба крана и с удовольствием вымыла руки. Ополоснула лицо, вытерлась носовым платком и посмотрела на свое отражение в маленьком зеркальце, висевшем на стене. Да уж, до бывалого бомжа я еще не дотягивала, но все предпосылки у меня уже появились. Я как могла почистила одежду и отряхнула волосы. Теперь следовало подумать, что предпринять дальше. Я не знала, надолго ли уехала эта парочка. В любом случае отсюда надо уходить поскорее. Деньги на такси у меня теперь были. Доеду до дома, приму душ, попытаюсь немного поспать. Утром с работы позвоню Ксении и узнаю Юлин телефон. Самый разумный выход, чтобы завершить эту безумную ночь.
Но что-то мешало мне просто сбросить тяжелый. крюк с петли и выйти на лестницу. Страх. Все это время, хотя мне ничего не грозило, страх меня не покидал, я нервничала. Все больше. Я вспоминала, как они уходили из квартиры. Как старались не шуметь, управляясь со своим тюком. Что они делали? Тайком выносили из квартиры хозяйские вещи? Это же абсурд, к чему им воровать, у этого Романа явно нет нужды в деньгах. В чем же дело?
Единственное, что я точно знала о Юле, – Женя заставил ее вернуться в ту комнату, где запирал прежде. Я тоже вернулась туда и снова зажгла свет.
История о ценных вещах оказалась сплошной выдумкой. Вещей тут было в избытке, но общая их стоимость равнялась примерно ста рублям. Я думаю, даже намного меньше, ведь еще пришлось бы заплатить за их вывоз на свалку. Здесь стоял диван – почти точный близнец того, на котором мы в детстве пытались прыгать. Телевизор тоже был – древний и громоздкий. Оставшееся место занимали неуклюжие столы и детали сломанных стульев. Эта квартира представляла собой настоящую свалку. Я обошла комнату, пытаясь обнаружить какие-то следы пребывания здесь Юли. На пыльной полированной столешнице я заметила следы чьих-то пальцев. На мраморном подоконнике – несколько тонких окурков, чуть запачканных светлой помадой. Они вполне могли остаться после ее заточения во время нашего визита. Это было все… Впрочем…
