И тут вдруг, Оленька вспомнила свою странную поездку в Женеву, Вася пристроил ее временной костюмершей в оперную труппу. И, как он давал ей подписать гербовые бумаги с красивыми цветными печатями. И как пришел к ней иностранец, и на ломаном русском сказал, что от Василия Степановича. А ничего не понимающей Оленьке только одно твердил: – Все карашо, все карашо… И, как ходили они в какое-то казенное здание, там эти бумаги передали служащему, и как они стрекотали на английском, и как она подписи ставила, она и иностранец, этот – Штольц, да, именно эту фамилию шепнул ей Вася, перед смертью.
– ВЕН-ЧАЮ-ДЕЛО, как бы со стороны услышав свои собственные слова, она прикоснулась к мягкому плечу пребывающего в гипнотическом сне мужчине:
– Филипп Кузьмич, просыпайтесь, вы задремали.
Его глаза прояснились, и, прочистив горло, воскликнул:
– Еще прячется по углам недобитая гидра, и наша задача приложить все усилия, чтоб уничтожить врагов, что паразитируют на теле нашей многострадальной Родины!
Она возвращалась домой уставшая и разбитая. В голове еще шумело и подташнивало. Впервые ей пришлось использовать гипноз, чтобы добыть информацию, обычно хватало видений.
– Из дома забрали на машине, могли ведь и обратно так же отправить, ну, ничего, пройдусь, подышу воздухом. Не покидало ощущение, что ее специально задерживали, показывали фото отличников боевой Славы, слишком долго возились с пропуском, но не это важно. Интересен, орден, что на мгновение мелькнул перед глазами, «За Труды и Отечество» успела она прочитать и маленькая царская корона, это все, что удалось рассмотреть, и почему он так быстро спрятал его? Ой, нет, сейчас я слишком устала, что бы думать об этом, она тряхнула головой, чтобы отогнать эти мысли. И тут же, вспомнился, коротышка Данилыч, о котором в бреду говорил Василий Степанович. Да и не похоже это было на бред, скорее, последняя воля умирающего. Что так тщательно пряталось от посторонних глаз? Наследство. Чистое, не краденные бирюльки, а настоящее наследство от Васиного отца, очевидно умершего в эмиграции.
В доме творилось что-то невероятное, все перевернуто «вверх дном», на полу валялись кучи одежды, книги, осколки, посреди этого сидела рыдающая Маняша, а Катерина с сачком гонялась за соловьем, чья разбитая клетка валялась неподалеку.
– Что произошло? Что случилось? Растерянно оглядываясь, спросила хозяйка.
– Ольга Семеновна, напугали, ироды, думала насильничать пришли, а они что натворили, что натворилииии… Взвыла с новой силой Маняша.
– Катюша, что случилось, хоть ты мне толком объясни.
– Дык, ничё страшного, с обыском приходили, пятеро их было, быстро управились. Она, наконец, поймала бедную птичку и теперь пыталась засунуть ее в клетку.
– Ну, и, нашли, что ни будь?
– Нееее, потому, как брать, акромя статуэток ентих, у нас нечего, да по злобе и их расколошматили. – Манька, будя тебе орать-то, араруха, вставай да за дело принимайся.
В дверь позвонили, все трое вздрогнули, обе девушки застыли на своих местах, и Оленьке пришлось идти и открывать самой.
– Телеграмма, распишитесь.
Катерина поправила кресло и усадила Оленьку, у которой вдруг, защемило сердце, и стали подкашиваться ноги.
– Сергей Поплавский тчк Похороны через три дня тчк Алик.
Противный визг пилы, что вгрызается в металл, заставил Оленьку открыть глаза. Что это было? Отбросив одеяло, подошла к окну. Темно. Тихо. После обыска, и у нее были напряжены нервы. Сегодня, она должна отправиться в Тамбов на похороны. Но Катерины до сих пор нет. На всякий случай она оделась, не зажигая свет. Где-то под потолком послышался писк комара. Ну, наконец-то. Два дня она отдыхала, и все пыталась вызвать видения, ничего не получалось. Сейчас, увиденные картинки, ей не понравилось, если не сказать большего.
В двери кто-то тихо скребся.
– Катюша, я уж думала, не дождусь, и одной придется уезжать. Ты нашла его?
– Ато, и нашла и проводила уже, как пришли огородами, так огородами его и отправила.
– Так, что, ничего не получилось?
– Смешная вы, барышня, Данилыч не только слесарь отменный, он, как обезьяна цирковая, вскарабкался по лестнице, я пока раздумывала, лезть мне вослед, аль нет, ён уж обратно возвернулся, тыкнул мне папочку, и был таков.
– Хорошо, я потом посмотрю, положи пока в сумку. Выезжаем сейчас же, пока темно.
– Эээ, нет, я на это пойтить не могу, инструкции у меня на ваш счет конкретные были, Стяпаныч вас «растряхой» обзывал, не знали?
– Нет, не знала не это сейчас важно. Катюша, выгружай все из баулов. Поедем налегке. Да, и мне и себе валенки прихвати, на всякий случай.
– Ну, да, ну, да, эт мы могём, эт мы запросто, платьице сымайте, скоренько.
– Зачем?
– Карман для доку̒ментов пришивать буду, чтоб не потеряли. – Подмигнув, зловеще прошептала Катерина, оглядываясь по сторонам.
– Вы их видите, барышня? Видите? В поезд, поганцы, лезуть за нами.
И действительно, побегав по перрону, двое мужчин стали забираться в вагон.
– Да, Катюша, вижу, но не беспокойся, здесь они нас не найдут.
