…И записано, что в древние времена Ом Орис, самый могущественный из колдунов, устроил хитроумную ловушку для демона Авалота, применив против него тёмную магию; ибо Авалот поразил землю необычным разрастанием льда и снега, которые ползли, как живые, всё дальше на юг и поглощали леса и горы. Однако исход поединка с демоном не известен; но колдуны того времени утверждали, что Авалот, которого нелегко было увидеть, не мог быть уничтожен иначе, как сильным жаром, способом, тогда ещё неизвестным, хотя некоторые из колдунов предвидели, что однажды это произойдёт. Однако в это время ледяные поля начали сжиматься и уменьшаться, а затем и вовсе исчезли, и земля снова расцвела.
— Фрагмент из Эльтдаунских Табличек
Почти час Вессон Кларк изучал запечатанную шкатулку, его проницательные чёрные глаза жадно изучали грубо вырезанные металлические контуры. Она стояла перед ним в луже света от настольной лампы, которая в то же время погружала во мрак заставленный книгами кабинет, похожий на пещеру. Классические, расчётливые черты лица Кларка озаряло бледное сияние. Снаружи пронзительно завывал сильный мартовский ветер, цепляясь ледяными пальцами за карнизы и фронтоны старого дома. Это давало Кларку приятное, роскошное чувство безопасности — возможность расслабиться в жарком полумраке кабинета, слушая нарастающий стон снаружи. Небрежный, неуклюжий старый Симпкинс ушёл на всю ночь, растопив древнюю печь до предела; и Кларк остался в доме один, как ему и хотелось на этот раз.
Он слегка улыбнулся и промурлыкал отрывок из последнего хита Гершвина, пока его глаза рассматривали добычу. Шкатулка была маленькой и компактной, примерно шестнадцать дюймов в длину и шесть-семь в ширину. Она была сделана из тусклого, потускневшего от времени металла, не поддающегося идентификации. Грубые извивающиеся изображения, вырезанные на её поверхности, не помогали понять, кто её смастерил; Кларк не смог отнести эту шкатулку к какому-либо известному периоду раннего искусства.
Эта старинная вещь являлась приятным наследием для ценителя антиквариата. Значит, старый Мартуччи ничего не подозревал. Бывали моменты, когда Кларк удивлялся и боялся своего тайного романа с молодой женой Мартуччи. Впрочем, теперь это уже не имело значения — зловещий старый учёный с его извращённым чувством юмора был мёртв, а Нонна, хотя и преисполненная, как всегда, латинского огня, казалась гораздо менее очаровательной теперь, когда юридические барьеры исчезли. Кроме того, она становилась самолюбивой, слишком уверенной в себе. Кларк понимал к чему это ведёт. Он иронически улыбнулся, изучая шкатулку. Пока Мартуччи был жив, Кларк притворялся его другом и наслаждался завоеванием сердца Нонны на тайных свиданиях, соблюдая величайшую осторожность. Но теперь бояться было нечего. По крайней мере, на какое-то мгновение он пресытился прелестями Нонны и теперь чувствовал себя вправе отказаться от неё, по своему усмотрению, без навязчивого страха разоблачения и мести со стороны подозрительного старого археолога. Кроме того, ему нужна была свобода, чтобы поймать на удочку новую добычу, более соблазнительную, чем эта итальянская девушка, и обладающую почти мифическим богатством. Здесь его намерения были очень серьёзны.
Улыбка Кларка стала ещё шире, когда он вспомнил странный пункт в завещании Мартуччи — условие, согласно которому Кларку достаётся эта шкатулка: «
