Причиной его дурного настроения оказались поломки. Именно так, во множественном числе. Перед обедом полетел металлопроцессор, у которого полностью выгорел рунно-программный блок. Сначала. После замены сгоревшего оборудования процессор был запущен снова, но не успел он проработать и получаса, как повело операционный стол. Прямо под изумленными взглядами работников идеальная плоскость рабочего стола машины пошла волнами и застыла в таком виде. Стальная пластина десяти сантиметров толщиной и весом под три тонны! Понятное дело, что без замены этой детали ни о какой дальнейшей работе процессора не могло быть и речи. Но не успели мастера отключить агрегат, как у него пробило встроенную вакуумную печь, в которой в тот момент шла «выпечка» детали из порошковой стали, и это событие поставило окончательный крест на восстановлении работоспособности сложнейшей машины. А что чинить-то, когда к пошедшему волнами столу присоединились изогнувшиеся в солидарности с ним ведущие и прокатные валы… пяти и восемнадцати сантиметров в диаметре, между прочим!
Не успел герр Баум выматерить криворуких подчиненных и собственную судьбу-злодейку, как в двух шагах от процессора сначала завизжал и задымился фрезерный станок, а следом, разбрасывая вокруг обломки деталей, станины и прочих металлических прибамбасов, взорвался стоявший в углу токарный автомат. Хотя что в нем могло рвануть, не понимал никто из присутствовавших. Но одно Герхард Баум точно осознал: никакими случайностями здесь и не пахнет… В чем и убедился, когда вроде бы заглушенный с вечера рабочий кран вдруг взревел приводами и, промчавшись по проложенным вдоль ангара рельсам на чудовищной для этого медлительного агрегата скорости, со всей дури впечатал в боковую стенку прицепленный к нему мусорный контейнер, набитый хламом и ожидавший вывоза из мастерской. Две тонны железного лома, упакованные в железный же контейнер, легко снесли переборку, ведущую в хранилище при мастерской, и с грохотом обрушились на стойки и стеллажи, раздавив и искорежив по крайней мере половину оружия и снаряжения, разложенного там в ожидании ремонта или для выдачи заказчикам. Это был крах.
— Убытков на полмиллиона крон минимум, это не считая цены кольта генерал-епископа. Он один реально потянет еще тысяч на шестьсот, — ровным тоном произнес герр Баум, сидя за столом и глядя куда-то в пустоту. Тарелка с гуляшом, сваренным супругой по старинному и любимому мужем рецепту, стояла нетронутой. Фрау Малица на миг прикрыла глаза.
— У тебя есть номер счета Вячеслава? — спросила она после минутного молчания.
— Урою мальчишку!.. — тут же вскипел старик и взорвался матерной тирадой. От его меланхолии не осталось и следа. Упоминание бывшего ученика, устроившего сегодняшние диверсии, просто вышибло у Герхарда все предохранители. Да, догадаться, чьих рук дело все сотворенное в мастерской, ему труда не составило. До ужина Баум успел осмотреть всю технику и, естественно, отыскал как простенькие рунескрипты, что перевели двигатели крана на высокооборотный режим, так и следы рунных цепей, нанесенных на детали уничтоженного оборудования. В другой день, да не касайся дело его собственности, старый артефактор даже похвалил бы находчивого парнишку, сумевшего добиться феерических результатов, используя минимум энергии кристаллов-накопителей и мизерную емкость самих рунескриптов. Но сейчас… сейчас он был готов удавить поганца собственными руками! Миллион крон убытка! За один чертов день!
— Угомонись, Герд, — усталым, безэмоциональным тоном проговорила жена. — Мы сами виноваты в происшедшем.
— Что-о?! Да я… Да он… — Старик чуть не задохнулся от гнева и вновь заперхал русским матом.
— Ты, ты, ты! — вдруг взъярилась следом за супругом уставшая от его выходок женщина. — Наворотил дел, получай в ответ! Дурень старый; доигрался, а?! Правильно мне матушка говорила; нельзя вашу кровь к серьезным делам подпускать, все своим гонором испоганите! Молчать! Сидеть! Номер счета Вячеслава мне, мозгоклюй недоделанный! Быстро!
— Перед Вячком я за тебя извинилась, а теперь связывайся со Штумом и отменяй его поиск, — потребовала она.
Старик покряхтел, но послушно начал набирать номер майора «Железного щита». И вот тут его ждал второй удар.
— Какие десять тысяч?! Каким добровольцам?! — забрызгал слюной герр Баум, вновь выходя из себя. И даже присутствие жены его не остановило. — Какая неустойка, Эрих? Ты рехнулся?! Я тебя об этом просил?
«Все по закону. Пятая часть премии от отмененного заказа, — невозмутимо отозвался майор Штум. — Нет, вы, конечно, можете отказаться, но я сообщу об этом охотникам. Думаю, это не добавит вам авторитета в городе, а?»
