— Д-да… — с бешеной скоростью закивала бледная от страха девочка и, получив ускоряющий, да к тому же крайне болезненный шлепок пониже спины, вспугнутым зайцем умчалась по коридору. Проводив брезгливым взглядом начинающую шалаву, Вячеслав сплюнул на пол и, развернувшись, вновь вошел в комнату, посреди которой стояла уже оклемавшаяся Лотта… почему-то снова обнаженная, нарочно выставляющая свои прелести напоказ. Неверное решение.
— Меня тоже отшлепаешь? — с призывной улыбкой протянула она… и вновь рухнула на пол от тяжелой пощечины. Вячеслав же занялся снесенной им в первый заход дверью. Исправить поломку удалось быстро и без проблем, всего-то и нужно было чуть приподнять дверь да посадить на штыри петель. Очередной незаметный мазок кровью по косяку, короткое вливание Эфира, отсвет которого он прикрыл своим телом, и готов надежный замок. Закончив с дверью, Стрелков обернулся к распластавшейся на полу твари и ощерился в жутковатом оскале.
— Мать учила меня, что негоже подымать руку на женщин. Даже на проституток. Тем более на клейменых, — глухим, странно вибрирующим голосом заговорил он, крепко ухватив Лотту за волосы. От этого вгоняющего в ужас тона ноги девицы ослабели, а по телу побежали толпы мурашек. Вот только боль от наматываемых на руку волос была сильнее, и ей волей-неволей пришлось подняться с пола. — Но ты не женщина, ты — педофилка, только что пытавшаяся изнасиловать мою двенадцатилетнюю сестру. Отшлепать? Я нарежу из твоей спины ремней, а потом сломаю хребет и спущу тебя в канализацию, чтоб дерьмом захлебнулась… если не расскажешь, кто тебя на это надоумил. Сейчас же.
Лотта посмотрела на вдруг оказавшегося таким страшным мальчишку… и отчетливо поняла: промолчи она, и тот именно так и поступит. Девица заскулила, по ее ногам что-то потекло, а в воздухе разлился резкий запах дерьма и мочи.
Она рассказала. Быстро, сбивчиво, захлебываясь словами и слезами, выложила всю затею Ирмы, решившей «чуть-чуть поторопить события». Только бы нависающий над ней монстр ушел, испарился, исчез без следа! Страх сотрясал тело Лотты, а один взгляд Вячеслава заставлял скулить от ужаса. Но все когда-нибудь заканчивается, вот и помощница Зброевой закончила свой рассказ и… зажмурилась, обхватив себя руками.
Миг, и держащая ее ладонь разжалась, выпуская крепко скрученный пучок волос, тут же скрывших лицо Лотты встрепанной завесой.
— Живи пока, — равнодушно проронил Стрелков, брезгливо вытер руку платком и, подхватив с пола платье сестры, развернувшись, потопал к двери. Но уже стоя на пороге, обернулся. — Да, ты же не совсем дура, понимаешь, что о нашей беседе лучше молчать… Не слышу ответа.
— П-понимаю, — кивнула Лотта, справившись наконец с дрожью. Страх медленно отступал, прячась где-то в глубине души, но одного взгляда на Вячеслава было достаточно, чтобы тот вновь схватил ее ледяными пальцами за сердце.
— Славно, — растянул губы в фальшивой улыбке Стрелков. — Прими напоследок добрый совет: не лезь к детям, если не хочешь, чтобы с тобой случилось что-то ужасное. Мы поняли друг друга?
— Да… — бешено закивала головой девица, провожая взглядом скрывшуюся за раздолбанной дверью фигуру человека, отныне ставшего для нее самым лютым ночным кошмаром. И только когда тот исчез из виду, она позволила себе расслабиться и, бессильно осев на пол, разреветься в голос, выплескивая напряжение, скопившееся за самые долгие пятнадцать минут в ее жизни. И лишь час спустя, нарыдавшись до усталости, она кое-как поднялась на ноги и начала приводить в порядок себя и комнату… которую к тому же пришлось проветривать до самого ужина. И то, даже когда поздним вечером Лотта засыпала в своей постели, ей мерещился запах испражнений, от которых она добрых два часа оттирала ковер перед кроватью. А ночью пришли кошмары…
Добравшись до «своей» комнаты, Вячеслав присел на край кровати, занятой сладко спящей сестрой. Прислушавшись к ровному эмофону Анны, он убедился, что снедавшее ее во сне возбуждение почти отступило и, облегченно вздохнув, откинулся спиной на стену. Фокус с наведенным страхом дался Вячку о-очень непросто. Болят голосовые связки от огромного количества пропущенного по ним Эфира, добавившего в интонации инфразвук. Сводит судорогой ладонь сжимавшей волосы Лотты руки, через которую он пропускал все тот же Эфир, напрямую внушая чертовой девице страх и ужас… Да и голова раскалывается от такого «многогранного» воздействия. Эх, сейчас бы отдохнуть пару часиков!
