Теодор готов сохранить ей жизнь. Значит ли это, что он признал ее как свою запечатленную? И чем обернется это признание для самой Кэсси?
Она хотела спросить об этом, но не успела. Теодор потянулся за поцелуем — и вновь все мысли покинули ее голову.
Чувственное удовольствие снова целиком захватило девушку, но теперь она не только принимала его ласки, но и отвечала на них.
И ей это нравилось. А ведь это Теодор, ее похититель, присвоивший себе право на ее жизнь. Разве не должна она бояться и ненавидеть его?
Должна бы, да вот только не получается. Теодор не был хорошим парнем. Он был жесток, своенравен и эгоистичен, но при этом имел принципы и понятие о справедливости. А еще Кэсси обязана ему жизнью и в его руках тает, словно снег.
Да, Теодор Вайнхаи был великолепным любовником. Когда хотел. И сейчас его желание не вызывало сомнений.
Чуть отдышавшись, Кэсси слабым голосом осведомилась:
— А насколько выносливы кадхаи?
— Хочешь найти мой предел? — самодовольно улыбнулся Теодор.
— Скорее, хочу выяснить, к чему готовиться, — немного нервно рассмеялась Кэсси.
Каким бы приятным не был секс с кадхаи, сил он отнимал немеряно.
— Прости. Дорвался… Конечно, я дам тебе возможность отдохнуть, — чуть дразнящим тоном пообещал он.
— Что-то подсказывает мне, что отдыхать мне лучше вне постели, — девушка торопливо ускользнула из объятий любовника.
И еще быстрее оделась.
— Тебе совершенно нечего стесняться, — прекрасный в своей наготе, Теодор удобно расположился в постели, лежа наблюдая за ней.
Хотя Кэсси только что весьма активно исследовала это роскошное мужское тело, она смущенно отвела взгляд.
— Я не стесняюсь. Провоцировать не хочу.
Теодор рассмеялся:
— Ты умная девочка.
— Мне это известно, — не стала спорить она. — Будешь лифу?
— Не откажусь, — нехотя он поднялся и натянул штаны.
Кэсси покосилась на него удивленно:
— А тебе-то чего стесняться?
— Нечего, — лучезарно улыбнулся он. — Простая предосторожность.
Она закатила глаза:
— Боишься, что я на тебя накинусь?
— Нет, рассчитываю, что это даст мне время одуматься. Я ведь обещал тебе отдых.
— Похоже, на продолжительный рассчитывать не приходится? — изогнула она бровь.
Теодор посерьезнел:
— Признаюсь, мне вообще не хочется выпускать тебя из постели. Но я думаю, что тебя нужно поберечь. По крайней мере, пока врач не подтвердит, что нагрузки тебе не противопоказаны.
— И ты… устоишь? — тихо спросила Кэсси.
— Да, — просто ответил он.
— Садись, — пригласила она его к столу и задумчиво пробормотала: — Интересно, а это нормально, что узор увеличился?
— Да, — Теодор ее услышал. — Он не менялся, поскольку я сдерживал свое влечение. А теперь дал ему волю.
— А у меня? Я-то ничего не сдерживала, — удивилась девушка.
— А у тебя узор останется неизменным, — пожал плечами он.
Кэсси посмотрела на него укоризненно:
— Вообще-то я про свой узор спрашивала.
— В каком смысле? — изумился парень.
— В прямом. Он стал больше, — она продемонстрировала ему запястье, узор от которого тянулся чуть не до середины предплечья.
— Этого не может быть, — Теодор смотрел на ее руку недоверчиво.
— И когда бы я успела это нарисовать? — вид кадхаи, отрицающего очевидное, ее позабавил.
Теодор оторвал взгляд от ее запястья и уставился в глаза девушке.
— Так не бывает. Узор на руке запечатленной остается неизменным. Он может меняться только у кадхаи!
— Я бы извинилась, что рушу тебе представления о мире, но это точно не моя вина, — хмыкнула Кэсси.
— Я тебя и не виню, — медленно ответил Теодор и взял ее за руку.
Сравнил два узора — они оказались идентичны. Сама Кэсси в этом так ничего странного и не увидела.
— Ты расстроен? — полюбопытствовала она.
— Нет. Скорее, ошеломлен. Надо будет спросить об этом врача. Вдруг… это вредно для тебя.
— Думаю, тебе не стоит переживать. Мне кажется, это следствие того, что ты думал не только о себе.
Парень посмотрел на нее удивленно:
— Я никогда не был эгоистом в постели.
— Что ж, я узнала об этом только сейчас, — она пожала плечами.
Теодор помрачнел, словно только сейчас вспомнил, что они не впервые оказались в одной постели. И спросил с нотками неуверенности:
— Я был… груб с тобой?
— Никогда, — Кэсси покачала головой.
И это было чистой правдой.
— Но?.. — потребовал продолжения Теодор, чуть напрягшись.
— Но до конца ты довел меня только сегодня, — она улыбнулась.
— Прости. Я действительно был эгоистичен с тобой, — признал он.
И это тоже было правдой. Но девушка знала, почему он так поступал.
— Прощаю. Ведь ты все исправил.
— Я только начал, — тихо откликнулся Теодор. — И впереди у меня долгий путь.
Кэсси и сама не могла бы сказать, насколько искренна. Ее отношение к Теодору было неоднозначным. Она была в него безответно влюблена, а он разрушил ее жизнь — ту, о которой она мечтала. Обрек на смерть, ни во что не ставил, отнял свободу и запер в глуши в одиночестве. А теперь она ждет его ребенка, и он готов спасти ее, и подарил ей невероятное удовольствие. Она чувствовала себя счастливой — и потому слова прощения легко ей дались.
Но это были только слова, и ей следовало для начала разобраться в себе, чтобы понять, действительно ли она простила его.