В глазах Мэри начало проясняться и она смогла сфокусироваться на чем-то светло-сером среди черных тонов комнаты, заодно и голоса стали приближаться. Кто-то кричал ее имя и явно, за дверью, а не с первого этажа. Разряд молнии осветил комнату, а вместе с ней и сгорбленную фигуру тролля в белом одеянии.
"Для полного эффекта не хватает высокого белого колпака. Да, а еще и факела", подметила Мэри Рирдон, все еще не выйдя из прострации. "Только так это уже не будет тролль, а член Ку-клукс-клана", после этого умозаключения, она даже усмехнулась.
Зашевелившись, Мэри попыталась встать. Первая попытка провалилась, но она тут же пошла на вторую, но с тем же успехом. Помотав головой и отогнав последние цветные пятна, что витали над ней, Мэри все-таки удалось встать на ноги, но все еще пошатываясь и держась за стену.
- Мэри, просто подойди и открой дверь! - кричал кто-то за дверью и продолжал стучать.
"Инесс Рирдон" отвернулась от двери и перевела мутный прищуренный взгляд на стоящую у стены девушку. Ее губы разошлись по сторонам, обнажив черную впадину рта.
- Все здесь смерть, Мэри, - произнесла старуха грубым басовитым мужским голосом. - Все пропитано ею - вода, земля, воздух. Даже люди,...особенно люди. Одни знают об этом, другие только догадываются. Но так или иначе они все это чувствуют. Чувствовали и де Зеттолли и Лоттреки и Стенхоупы и Робинсы и Грейблы. Они все это чувствовали. Вскоре это почувствуешь и ты со своими друзьями. - Существо в белой больничной робе захохотало и сделало пару шагов навстречу Мэри. - Вскоре вы впитаете этот запах, некоторые из вас уже пахнут, включая тебя.
Ее "мать" теперь больше напоминала не немощную старуху, а злого гнома из скандинавских сказок, который готов пойти даже на убийство, лишь бы сохранить добытое нечестным трудом золото. От страха, Мэри прижалась вновь к стене. Ее мысли, казалось, случайно напомнили ей о днях проведенных в общине. Не обще взятые, а лишь те дни, когда они вели долгие беседы с отцом Вениамином, тем самым, которого убил один из прихожан. Отец Вениамин был высокий седеющий мужчина, которому было слегка за пятьдесят. На его открытом и в то же время, мужественном лице, всегда играла кроткая улыбка. Его мягкий отчетливый голос, казалось, был просто создан для того, чтобы рассказывать о силе Господа, о его любви ко всему живому и о должности каждого искупать грехи. Когда он говорил, у Мэри не появлялись мысли о фанатичности проповедующего, как часто бывает с теми, кто несет Слово Божье с экранов телевизора. Он просто был верен своему делу и делился им с теми, кто хотел его слушать. Он вел с ними беседы на разные темы, которые могли их заинтересовать и пытался отвечать на вопросы не только с точки зрения библии. И когда он попросил их выучить один из псалмов на выбор, то никому из девушек даже на ум не пришло увильнуть от этого дела, так как почти боготворили его. И когда отца Вениамина убили, ни одна из послушниц не осталась равнодушной к произошедшей трагедии. Почти на протяжении трех дней по всей общине раздавались нескончаемые крики и рыдания.
Стоя перед матерью-демоном, Мэри вспомнила день, когда она читала свой псалом перед отцом Вениамином и уверенность, что ей удастся выбраться из этой комнаты живой, росло на глазах.
- Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях.
Старуха скривилась и замерла на полушаге. Ее костлявое тело вздрогнуло как при громком неожиданном звуке.
- ...и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего.
- Мэри, что ты делаешь? - недовольно поинтересовалась старуха, но теперь голосом ее матери. Теперь в нем не было ничего от ее отчима. - Кончай, эти слова тебе ничем не помогут. Твоя жизнь уже не принадлежит тебе. Твоя душа не принадлежит тебе, даже твоему горячо-любимому Богу.
Старуха явно начала испытывать сама страх перед ней и это только прибавляло сил Мэри. Не прекращая говорить, Мэри отступила от стены и пошла на встречу к демону:
- Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох - они успокаивают меня.
- Мэри послушай, послу...
- Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена.
- Послушай же!!
- Так, благость и милость да сопровождают меня...
Старух что-то злобно выкрикнула на непонятном чужом языке и начала отступать. Мэри показалось, что это был идиш, но уверенности в этом не было.
- Ну ладно, - произнесла старуха, сев обратно в кресло и покатив задним ходом обратно к ванной комнате. - Эта битва за тобой, но войну тебе не победить. Тебе не выбраться из города живой. Тебе предначертано здесь остаться навсегда. Мы обязательно еще встретимся и тогда, тебе не поможет стишок из библии.
С этими словами, старуха резко развернулась на скрипучем инвалидном кресле и въехала обратно в ванную, а дверь за ней с грохотом захлопнулась.
-...во все дни жизни моей и я пребуду в доме Господнем многие дни.