Опрятные салфетки на столах, красивые висели шторы, право не хватало обой для блестящего комфорта. Любову принесли заказ, вдруг он уловил глаза сестры Твардовского, Лидии Семеновны, она была одета восхитительно, даже немного по-праздничному. Любов заметил ее, вскочил со стула, поприветствовал, так как у Любова она стала знаменитой персоной на его балах, весьма примечательной болтушкой и причем остроумной. За это она Любову и понравилась, но под венец бы за нее он не пошел.
– Какими судьбами в эти места?
Говорила она, а он в этот момент думал: «Это она только начинает»
– Да вот еду по делам работы, а Вы как здесь? Быть может проживаете временно? -удивленно.
– Ну что Вы?! Как можно, что Вы?! Меня дорога ведет в город, навестить братца своего и друга проведать.
«Прости, но никто тебя не ждет.» – подумал Любов и печально взглянул на нее.
– Ну что?! Как он хоть там поживает?
– А Вы разве не слыхали? В доме Нерукавиных произошел раздор, так сказать ссора произошла в нем.
– Что Вы говорите?! – и отвела взгляд будто сама все знает, продолжив, – а братец мой нашел кого-нибудь? Или все один одинешенек?
«Макрата нашел… » – было хотел подшутить
– Работает небось день и ночь, бедолага? А на любовные дела, наверняка дел то и нет.
– Все ясно! – сказала она. – А Вы знаете, почему он один? Он госпожу Нерукавину втайне любит! – у Любова даже не переменилось лицо.
– Извините конечно, но когда я гостила около года назад, подслушала разговор моего брата с Макратом, что любыми путями он добьется ее.
Любов долго еще молчал, а Твардовская все говорила. Сама же госпожа редко видела брата, они воспитывались отдельно, но несмотря на то, что они из престижной адвокатской семьи, брат ее был с матерью и отцом, она же воспитывалась в доме с тетей у бабушки. Твардовская вышла замуж рано и рано похоронила мужа Тимирязева. Она не всегда носила фамилию Твардовская. В свои годы, продала дом умершей бабушки и тети, переехав жить к брату, но скучно ей было там, переехала в столицу, где кавалеров меняла как перчатки. Но прожив там около десяти лет переехала туда, где живет и по сей день с любовником Аркадием Федоровичем Хрумыкиным, но часто ездила в город «А», так как не могла она сидеть на одном месте. От завтраков вышли с таверны, два кучера сидели играли в карты. Каждый залез в свою карету, попрощавшись разъехались в разные стороны.
Кучер начал говорить:
– А помните Вы спросили меня про Твардовского? А я в свою очередь поговорил с кучером его сестры, хотите Вам расскажу пока мест.
– Да-да.
Быстро перебив кучера сказал тот
– Так вот, кучер мне рассказал не о гражданине Твардовском, а о змее подколодной, как его выгнали из одного города, а Макрат мне тридцать рублей должен. Ну да ладно, дела его. Однако сказал, что крестьян на оброке обманывал, он свое хозяйство хитро устроил, работали пару месяцев и с деньгами слыли, также незаконно расправлялись с людьми, взятки брал, хороший актерский дуэт. Там целая система была, кучер то мне все рассказал, но вкратце объяснил, что заговор их раскрыли. Вот и бежали они из города, врагов у них хоть пруд пруди, но как бы там ни было, Твардовский здесь уважаемый человек. Хотя многие его не любят, так как повадки его часто выдают и Макрата. А тут на днях Макрат зачем-то бороду у себя налепил смешно было до ужаса. Любова все это уже не удивляло, он уже дал точную оценку Твардовскому.
Сестры Любова разгуливали под ручку у дома и болтали обо всем, о чем угодно и при этом громко смеялись.
– А ты знаешь, – говорила старшая.
Она всегда начинала разговор первой.
– Мой то вскоре приедет, он у меня такой умный и хороший, право надоел он мне своей работой ревизора, ну сколько уже можно ездить?!
– А мой-то сейчас дома сидит, все что-то пишет и мешать ему не смею, все пишет и пишет.
Младшая сестра и не подозревала кем окажется ее муж.
– Ой не знаю, не знаю, уже тридцать два и не знаменит, ладно хоть мы тьфу тьфу-тьфу, знаем где наши мужья.
И вот, выйдя на улицу, проходя мимо дома Нерукавиных, а Нерукавины вообще, что ни на есть в настоящей ссоре. Мимо пронеслась карета Твардовского, приглядевшись на нее, карета остановилась оттуда вылез сама господин, склонив голову вниз он стремительно убежал в дом, сестры в один голос успели сказать:
– Здрастье!
Но в ответ на молчание не держали обиду, так как знали эту персону давно. Сестры, проходили мимо кареты, Макрат поприветствовал дам, а сам все сидел и оглядывался, нет ли Петровича, кучера вблизи. Твардовский без спроса вошел в дом, зашел в гостиную, поискав в кабинете, и только наконец он нашел Нерукавина, начал нести невнятную речь. Нашел он его в тяжелом состоянии: лежал в кровати, щетина превращалась в бороду, был он бледнее снега январского.
– Что с ним? – Твардовский спросил холодно.
– Приходил доктор и сказал, что у господина стресс и глубокое похмелье, через несколько дней будет стоять на ногах. -говорила служанка.
Нерукавин, заметив Твардовского, мертвым голосом сказал:
– Здравствуй, друг!
