Осенью 1922 г. образовался Особый Комитет помощи русским студентам. Первоначально за это дело взялся единолично М. М. Федоров, и сумел привлечь к нему значительные американские средства. Уже позднее он привлек к нему и представителей разных организаций. Я вошел в него представителем Красного Креста. Федоров внушал всем большое уважение своей личной порядочностью и громадной, несмотря на старость, энергией, но у него был в глазах кое-кого из студенческой молодежи большой недостаток — это его некоторая нетерпимость. Мы, знавшие Федорова, давно мирились с нею, но позднее мне пришлось присутствовать при горячих спорах и нападках на него кое-кого из студентов, особенно некоего Цвибака, позднее писавшего в «Последних Новостях» под псевдонимом Седова. По существу, громадное большинство Комитета считало Федорова правым, а в конце концов наглая форма нападок Цвибака оправдала в наших глазах и некоторый диктаториализм Федорова, и Цвибака никто, кроме меньшинства студенческих представителей, не поддержал. У Комитета было общежитие для студентов в Париже, и выдавались им стипендии. Кроме того, через него шло и назначение пособий студенческим организациям в некоторых других странах. Однако с каждым годом деятельность Комитета сокращалась, параллельно с сокращением пособий от американцев.
Припоминается мне, независимо от этого Комитета, особая маленькая организация для помощи студентам, бывшим гардемаринам, окончившим Морской корпус в Бизерте. Я в ней участия не принимал, но был на чае, который для этих студентов был устроен в Красном Кресте. Руководила этой помощью вел. княгиня Мария Павловна, но что она смогла устроить им, не помню. Кажется, была на чае и бывшая греческая королева Ольга Константиновна, как дочь бывшего генерал-адмирала, считавшаяся всегда покровительницей наших моряков.
В одном из заседаний Банковского комитета встретил я тогда А. А. Лопухина, недавно приехавшего в Париж и вступившего в число членов правления Международного банка. Я его не видал с 1897 года, когда он был товарищем прокурора в Москве. Затем он дошел до директора Департамента полиции, и был осужден за разоблачение Азефа и сослан в Сибирь. Здесь он стал управляющим одним из отделений Международного банка, почему после появления его в Париже его и включили в состав правления банка. Насколько я помню, он появился только один раз в Банковском комитете, и после этого вообще скоро исчез с Парижского горизонта. На мой вопрос Я. И. Савич, тоже член правления этого банка, очень осторожно ответил мне, что Лопухин ушел от них, ибо оказался неподходящим к общему направлению банка. По-видимому, тут сыграли роль разошедшиеся в Париже слухи, что сын и дочь Лопухина, оставшиеся в России, не за страх, а за совесть служат большевикам, и что он сам, выехав из России, не порвал отношений с советским представительством. Так ли это, точно не знаю.
В октябре гастролировала в Париже труппа Московского Художественного театра, имевшая большой успех не только у беженцев, но и у французов. Мои видели тогда «Смерть Феодора Иоанновича» и «Вишневый Сад». В то же время показывали в Париже фильм, составленный из найденных в архивах фирмы Патэ фильмах, снятых начиная с 1896 г. разных событий царствования Николая II. Самые старые из них, именно относящиеся к коронации, были еще очень несовершенны, но были очень интересны для нас, ибо все мы узнавали на них ряд близких нам, знакомых лиц. Через несколько лет этот фильм был использован Воинским Союзом. Три генерала, из коих помню Эрдели и Пермикина, разъезжали с ним по всей Франции, делая попутно доклады. Едва ли, однако, собрали они этим путем много денег.
Не отметил я еще, что уже несколько месяцев занимался я заочно бухгалтерией у известной фирмы Pigier. Понятие о бухгалтерии я имел уже раньше, и мог разобраться в любом отчете, но не знал ни французского законодательства, ни техники счетоводства. Курсы Pigier я прошел поэтому быстро, и новостью явилось для меня только счетоводство специальное — банковское страховое, и в промышленном определение себестоимости. Однако и они трудности мне не представили, и я получил диплом французского бухгалтера, которым мне, впрочем, воспользоваться не пришлось, как и кинематографическим.
Этой зимой Малинка училась в Asnieres в среднем католическом заведении, носившем название Ecole Ozanam в память известного французского педагога. Как русскую, ее приняли туда бесплатно, и училась она недурно, хотя и была в своем классе едва ли не младшей.
