Учтя ситуацию, личный состав летной эскадрильи решил каждый четверг сделать «днем начальника продовольственной службы». Это значило, что каждую неделю в этот день с 16.00 до 16.30 на-чпроду без лишних объяснений била морду назначаемая специально созданным «полковым советом» по очереди группа из числа командиров вертолетов. Иных способов воспитания начпрода и поддержания должного порядка в столовой, как ни старались, просто не нашли.
— Что, так плохо кормят на самом деле? — спросил Виктор Гену, и лучше бы не спрашивал.
— А ты знаешь, что такое рисовый суп по-газнийски? Это — горсть риса на ведро воды, — Геннадий стал распаляться. — Поживешь месяц, больше узнаешь, — рявкнул он. — Мало того, что не работает ни один холодильник и разворовывается тушенка, от которой местные выглядят жирнее, чем мы. Вчера наш парень, молодой летчик, после полета потерял сознание. Бросились к нему, думали в полете шальная пуля зацепила, но все оказалось страшней и проще — осмотревший его врач определил физическое истощение от недоедания.
— А командиры? — удивился в свою очередь Виктор.
— Витек, вот сегодня, в эту минуту данную тему лучше не трогать. А то подвернешься под мою сильную горячую руку… Прости, шучу. Отвечаю: хорошо едят командиры, как и положено столуются. Им походные жены все устраивают.
— Ген, а мой дед, герой Советского Союза, говорил… Только ты не ори, дослушай: «Если подчиненные голодные в окопах по пояс в воде сутками кормят вшей, то и командир должен жить с ними в одних условиях. Вот тогда он их поймет полностью. И котелок для пищи должен подставлять последним…»
— Во! Умный ты парень оказывается.
— Да это не я, это мой дед, — ответил Виктор.
А шестеро членов «военно-полевого суда», все более и более взвинчиваясь и крича: «Бей начпрода, чтоб голодных боялся!» — покатила в сторону его апартаментов.
— Так, полтора суток сносного питания обезпечено, — без тени иронии произнес кто-то.
У любой войны одно лицо — во все времена, во всех странах, у всех народов. И у каждого народа вовремя войны появляются свои герои и свои предатели. А между ними есть и не герои, и не предатели, а некие людишки, юркнувшие щукой в ее мутные воды, как в благодатный край. В данной ситуации щукой был начпрод, вот только на сей раз рыбаки оказались большими профессионалами.
В контраст дневной жаре с гор потянуло вечерней сыростью.
— Ну, пора спать, — сказал Гена, — уже поздно.
До первой встречи с войной оставалось шесть часов.
Леденящее дыхание раннего высокогорного летнего утра. Раздетые по пояс подрагивающие на холодке экипажи привычно быстро проходят предполетный медицинский осмотр. Вдруг громкий, усиленный микрофоном голос сообщил:
— Поисково-десантной группе срочный взлет, задачу получите в воздухе!
Уже при отрыве от взлетной полосы были уточнены координаты боевой работы. Оказалось, что в районе населенного пункта Гардез был сбит самолет Су-25. Связь с летчиком потеряна сразу же, при попадании в самолет ракеты «Стингер». На место поиска группа идет на высоте пять — пятнадцать метров. Это самая оптимальная высота для ухода от тепловых ракет зенитного комплекса. Все дело в том, что луч наведения «Стингера» имеет определенные углы атаки. А от нулевой высоты до высоты приблизительно пятнадцати метров летательные аппараты находятся в «мертвой», то есть безопасной для них зоне.
Первый борт «ноль-пятьдесятый» ведет матерый пилот Серега с уважительным прозвищем «дед». Он в Афгане третий раз, причем третий раз в Газни. Летает, уже не глядя на полетную карту, так как все окрестные тропы и пути знает почти наизусть. Отличительная черта «деда» — огромная голова, на которую не налезает до конца летный шлем самого большого размера. Его застежек хватает только до верхней серегиной губы. Еще одна отличительная черта «деда» — вечно торчащая изо рта потухшая папироса «Беломорканал». Без нее Сергея никто никогда не видел. Даже в бане. Плюс живот величиной с бочку, который каждый раз тщательно и чуть ли ни ритуально утрамбовывался в летное кресло. Это был летчик от Бога и замечательный человек — открытая душа, добродушный и отзывчивый. Но самое потрясающее было то, что он никогда не летал трезвым!
Приняв свою боевую предполетную дозу в двести граммов лично им любовно приготовленной лечебной самогонки, «дед» так филигранно «облизывал» своей вертушкой рельеф, что порой у Виктора дух захватывало до зажмуривания.
Вот и сейчас, сидя на своем рабочем месте у носового пулемета, Виктор с замиранием сердца следил за летными чудесами, которые проделывал со скучающей физиономией «дед» на высоте пяти метров над землей. Статисты авиационного «шоу» — десять спецназовцев и поисково-десантная группа из трех человек — неслись в дико мотающейся машине со скоростью двести километров в час.
