В бурные послереволюционные годы в России создаются спецслужбы, главной задачей которых является проникновение в белоэмигрантскую среду. Героя вынуждают сотрудничать с новой властью непростые жизненные обстоятельства. Однако при первом серьезном испытании он становится перебежчиком…
В августе 2008 года, будучи в Париже, зашел в магазин русской книги Никиты Струве на улице Монтань Сен-Женевьев. Чего там только не увидел! Полки были заставлены эмигрантскими изданиями 20–40-х годов; послевоенными советскими изданиями — следствие огромного интереса эмиграции к народу-победителю, были и более поздние издания русской и советской классики; конечно же, диссидентская литература 70–80-х годов; из современных изданий — в основном фотоальбомы…
Отобрав на пыльных полках несколько томиков для переиздания и собравшись уже уходить, наткнулся на одну любопытную небольшую книжку под названием «Записки агента Разведупра». С тех пор как я стал заниматься издательской деятельностью, меня очень интересует история спецслужб и правоохранительных структур с момента возникновения до сегодняшних дней. Поэтому любые свидетельства коллекционирую: если нет уже опубликованных, издаю сам — благо имею два издательства.
Бегло пролистав ее, поймал себя на мысли, что по стилю изложения напоминает она мне сегодняшние публикации. Такое же неприятие исторических процессов, происходивших в России в начале прошлого века, высокомерное отношение к тем, кто стал на службу новой власти и т. д. Как правило, такая истерия характерна для проигравших или неудачников. Конечно, переиздав эту книгу как есть, я, несомненно, попал бы в струю нынешней генеральной линии власти и, может быть, имел бы коммерческий успех на рынке. Но, честно говоря, не хотелось. Купил ее я только из коллекционного интереса, а прочитав, тут же о ней забыл.
Однако пролежала эта книжка забытой совсем недолго. В октябре 2009 года на телеэкраны страны вышел сериал «Исаев» — по ранним книгам Юлиана Семенова о молодых годах легендарного советского разведчика Максима Максимовича Исаева. И хотя этот герой — образ литературный, мысленно я провел параллель между ним и реально, как утверждает автор «Записок» А. Ольшанский, существовавшим советским агентом А. П. Смирновым. В обоих произведениях речь идет об одном и том же времени, месте, описываются сходные обстоятельства, в которых приходится действовать их персонажам. Только отношение авторов к оценке деятельности героев разное. Ольшанский иначе, как «кошмаром», все, что происходило в то время в России, не называет. Своего героя, при первом же серьезном испытании ставшего перебежчиком, он позиционирует как проигравшего, как жертву обстоятельств, вынудивших его работать на создаваемые новой властью спецслужбы. Хотя, если бы не провал, наверняка бы работал и дальше, двигался по служебной лестнице и впоследствии вышел на заслуженный отдых. И не было бы никаких «Записок», и никто бы не узнал об их авторе. Герой Ю. Семенова — напротив, не жертва, а активный участник исторических событий в сложный период жизни страны. И, как показало время, правда оказалась на стороне Исаевых, а не Смирновых.
К чему это я? Сейчас много говорят об искажении истории, причем на самом высоком уровне. Мы, мои дорогие соотечественники, изначально стояли у истоков этих искажений и с настойчивостью, достойной созидательных дел, продолжаем разрушать доверие к нам. Не извлекая уроков истории, мы пытаемся приспособить ее к сиюминутным политическим потребностям, а это бессмысленно и преступно. Создание всевозможных органов по противодействию историческим искажениям проблему эту с мертвой точки не сдвинет и, кроме смеха, ничего не вызывает. Не сдвинет до тех пор, пока мы не научимся уважительно относиться к своей истории, не идти на поводу у «проигравших» и «неудачников», не перестанем слепо верить в их исключительность и принимать их высокомерие по отношению к тем, кто действительно добился выдающихся успехов в государственном строительстве, добыл славу и уважение нашей многострадальной державе во всем мире. Получив в конце прошлого века могучую страну, с огромным политическим, экономическим и культурным потенциалом, мы превратили ее в униженную и исковерканную безграмотными реформами третьесортную спутницу «вечноразвивающегося мира». Не потому ли мы так ругаем ту эпоху и то поколение людей, в ней живших, что не смогли преумножить достижения, полученные от них. А наши ошибки и промахи оказались намного трагичнее и болезненнее для общества, чем в прошлом. Пора это признать. Наше поколение оказалось несостоятельным и неспособным к созиданию.