Узники гетто сильно боялись начальника еврейской полиции Нохема Эпштейна. Он прибыл в Минск вместе с немцами из Варшавы. Эпштейн вначале был простым полицейским. Но постепенно, оказывая немцам всевозможные услуги, стал пользоваться у них некоторым доверием. Добившись такого положения, начал действовать более решительно. Чтобы очистить себе место, донес немцам, что новый начальник полиции Розенблат собирается уйти к партизанам. Розенблата немедленно арестовали и отправили в тюрьму. Там его истязали, выкололи глаза, отрезали уши, выломали зубы и в таком виде привезли в гетто, провели по улицам на еврейское кладбище и там расстреляли.
Тем же способом Эпштейн устранил и начальника отдела труда Ришельевского.
После расправы над Розенблатом в январе 1943 года начальником полиции и по совместительству начальником биржи труда назначили Эпштейна.
В истории минского гетто Эпштейн сыграл гнусную роль. Он организовал слежку за людьми и многих, собиравшихся уходить в партизаны, выдал.
Когда все гетто было ликвидировано, Эпштейна с семьей и еврейских полицейских, так рьяно служивших немцам, схватили и тоже расстреляли. Фашисты никого не щадили, даже своих верных слуг.
ЖОРЖ
Сергей Потапович жил вместе с женой Ниной у своей двоюродной сестры Оли (Олимпиады) в Связном переулке. К нему иногда забегали друзья поделиться новостями и поговорить о будущем. Но его квартира находилась на виду, и там нельзя было часто собираться. Появилась необходимость иметь такой угол, где можно было бы встречаться без особого риска.
Таким местом стала квартира работницы щеточной фабрики Софьи Игнатьевны Ярмолинской, проживавшей вместе с сыном Евгением Осиповичем - Женей и дочерью Еленой - Лелей. На улице Кирова, за высоким забором, в глубине двора, заросшего деревьями и кустами, стоял дом № 13, почти незаметный с улицы. А вечером, когда закрывались ставни, свет керосиновых ламп совершенно не пробивался наружу. Здесь можно было спокойно посидеть, побеседовать.
В разговорах выяснялось настроение товарищей, их способность бороться против оккупантов. Здесь делились новостями. По всему чувствовалось, что в городе действует широко разветвленная подпольная организация и, может быть, не одна.
Постоянными посетителями этой квартиры были Сергей Потапович, племянник Софьи Игнатьевны Петр Михайлович Новоторов, муж племянницы Сергея Георгий Арзанян, друг Жени Виктор Крищанович. Иногда заходил дядя Коля - бывший прокурор Николай Константинович Корженевский и другие.
Частым посетителем и душой всей компании был студент химического факультета Белорусского государственного университета Георгий Георгиевич Фалевич - Жорж, высокий худощавый блондин с голубыми глазами. Сюда приходили и девушки.
Этот маленький кружок постепенно расширялся. Некоторые приводили с собой знакомых, за надежность которых они ручались.
Приезжали женщины из ближайших деревень и рассказывали о партизанах, которые организовывают отряды для борьбы с немцами. Молодежь охотно уходит в отряды. Рассказывали о подорванных автомашинах, разрушенных мостах, сорванных телефонных проводах, спиленных телеграфных столбах.
Чтобы иметь возможность что-то делать, нужно было устроиться на работу. И не просто на любую работу, а на такую, которая была бы чем-то полезна для задуманного дела.
Жорж стал заведовать аптекой, размещавшейся в каменном здании напротив Дома правительства. Аптека - очень удобное место для встреч. Посещение ее не вызывало подозрений. Кассиром здесь работала невеста Жоржа - Нина Еременко. Сторожем был тоже свой человек - товарищ Жоржа студент Митя.
Арзанян пошел работать в городскую управу на биржу труда. Это дало ему возможность устраивать своих людей на нужную работу.
Дядя Коля получил назначение на должность начальника сторожевой охраны на плодоовощной базе. Туда же сторожем устроили и Женю Ярмолинского. Леля Ярмолинская получила рабочую карточку как актриса Белорусского театра. Спустя некоторое время ее направили на базу канцелярских принадлежностей. Отсюда по заказам дяди Коли канцелярские принадлежности понемногу переносились на плодоовощную базу и с машинами, отправляющимися за овощами, доставлялись на загородные подсобные хозяйства, а оттуда, как я узнал позже, партизанам Руденского района. Таким же способом через базу направлялись медикаменты и все, что можно было достать для партизан.
Связные, в большинстве своем женщины, приходили и приезжали в базарные дни в город, имея в корзиночках и платочках кусочки масла, сала или десяток яиц. В городе каждая связная шла по своему адресу.
Немцы поощряли частную торговлю и допускали на рынки всех желающих, но, опасаясь проникновения в город партизан, на дорогах устраивали заставы, на которых осматривали возы и проверяли документы у всех едущих и идущих. Часто арестовывали людей, показавшихся им почему-то подозрительными. Но, несмотря ни на что, связь города с деревней и деревни с партизанами с каждым днем укреплялась.