Когда строительство одной из землянок заканчивалось, мы приступили к кладке плиты. Работа пошла быстро, так как возчики, доставлявшие кирпич и глину, в свободное время помогали нам.
Кладка плиты пошла без задержки, но с трубой пришлось повозиться. Она почему-то все время стремилась упасть. Наконец мы ее вывели наружу через оставленную в крыше дырку и вздохнули с облегчением.
Попробовали бросить горящих веток и щепок.
- Тяга такая, что все вытянет через трубу, - пошутил кто-то.
Мы остались довольны и пошли заготавливать материал для плиты в следующей землянке. А в это время плотники, делавшие нары, столы и табуреты, свалили в плиту все опилки и обрезки и подожгли. Пламя гудело, огонь вырывался наружу.
Сначала все было хорошо. В землянке стало жарко, как в бане. Но вот над крышей появился густой дым, затем огонь. Дежурный по лагерю поднял тревогу. Оказалось, что от слишком ретивой топки глина в трубе между кирпичами выпала и соприкасавшиеся с трубой балки загорелись.
Пожар ликвидировали быстро, вылив в трубу несколько ведер воды. Но нам пришлось выслушать от товарищей множество насмешек, а начальство даже поругало за плохое качество работы, будто мы были настоящими специалистами.
Этот случай заставил нас приложить все силы и сообразительность, чтобы больше такой оплошности не повторилось. И каждая следующая плита получалась лучше предыдущей. Вскоре мы научились делать печи, и нас начали даже хвалить. Позднее из штаба бригады явился связной и сказал, чтобы прислали специалистов сложить печь. Это было верхом нашего торжества.
СВЯЗЬ С НАСЕЛЕНИЕМ
Со всеми, кто приходил в партизаны, беседовали командир отряда и комиссар. Тех, кого не знали ранее, тщательно проверяли через подпольщиков, проживающих в городах и деревнях.
Наши люди находились везде: в немецких гарнизонах, где работали в различных учреждениях, даже в полиции. Это была самая трудная и сложная работа. Полиция занималась обысками, арестами, облавами, расстрелами и грабежом населения, преимущественно стариков, женщин, детей. Нашим людям, служившим в полиции, приходилось тщательно лавировать, чтобы, не возбуждая подозрения, не участвовать в карательных операциях.
Но советские патриоты, несмотря на все трудности, доставляли нам неоценимые сведения о предполагаемых налетах на деревни, о запланированных облавах и арестах, о шпионах и провокаторах. А ведь немцы, чувствуя свое бессилие в открытой борьбе с партизанами, изобретали всевозможные способы, чтобы подорвать партизанское движение изнутри или скомпрометировать его в глазах населения. С этой целью даже организовывали целые "партизанские отряды", занимавшиеся грабежом и насилием.
Сколько сил приходилось затрачивать на вылавливание этих бандитов, сколько молодых жизней погибло в этой борьбе!
Но, к счастью, жители деревень точно отличали настоящих партизан от ложных.
Связь с деревнями была тем крепче, чем больше пришло оттуда молодежи. Если в отряде находились хоть десяток человек из деревни, все жители считали данный отряд своим.
После сформирования отряда люди сближались. Звали друг друга большей частью по именам, редко по фамилиям. Меня обычно все звали "старик" или "папаша", так как по возрасту я мог быть отцом почти всем товарищам по отряду.
Все жили дружно. Имущество наше лежало на виду. Никаких запасов никто не делал. У меня была с собой бритва, и мне посоветовали положить ее в землянке возле осколочка зеркала, чтобы все могли ею пользоваться. Бритва всегда аккуратно лежала на месте, и побрившийся после себя поправлял ее на ремне.
Мы часто выезжали на хозяйственные операции, за продовольствием. Картофель заготавливали осенью. После блокады возле сожженных деревень остались картофельные поля. Мы убирали нашу белорусскую бульбу и ссыпали ее на зиму в ямы. Рожь, крупу и другие продукты брали, в большинстве случаев, из немецких складов во время налетов на гарнизоны. Хлеб пекли в деревнях, куда доставляли муку, смолотую на партизанской, отбитой у немцев мельнице. В некоторых отрядах имелись свои хлебопекарни. Было у нас и стадо коров, пополняемое опять-таки за счет немецких гарнизонов.
С населением мы жили дружно, и оно охотно выручало нас в трудную минуту. Помогали нуждающимся крестьянам и мы. Давали им коров во временное пользование, а погорельцам - продукты питания.
Стоило приехать в деревню и остановиться в какой-нибудь хате, как сразу же туда начинали собираться жители. Прежде всего они предлагали партизанам переодеться. Давали чистое белье, а грязное оставляли у себя. Потом его стирали, чистили и отдавали в обмен следующему приехавшему к ним партизану.
Это правило никто из нас не устанавливал. Его установили деревенские женщины, заботившиеся о партизанах, как о своих братьях, мужьях и сыновьях. Затем нас кормили чем могли. Тем временем хата до отказа наполнялась людьми, желающими побеседовать с партизанами.