Дмитрий Анисимович Денисенко - волевой, смелый и расчетливый командир. Он производил на всех приятное впечатление. Шатен, среднего роста, лет около двадцати пяти. В Красной Армии имел звание старшины. Обладал отличной способностью разрабатывать и выполнять сложные операции. Партизаны любили его. А немцы не могли представить себе, чтобы человек без специального военного образования мог так дерзко и умело наносить удары по гарнизонам и карательным отрядам, где командирами были опытные офицеры, окончившие специальные школы. В их представлении это был кадровый офицер в звании полковника.
- Ну что ж, пусть называют полковником, - говорили партизаны. Наверно, им приятнее, если их бьет полковник, а не простой старшина.
Среди партизан бригады глубоко было развито чувство дружбы.
- Сам погибай, а товарища выручай! - говорили они.
Зимой 1944 года был такой случай. Во время боя на шоссе Турец Кореличи партизаны потеряли убитым одного товарища, которого немцы при отступлении захватили с собой. На другой день разведка донесла, что товарищ жив, но тяжело ранен и немцы положили его в госпиталь. Цель - вылечить, а потом допросить. Ясно, что не обойдется без зверских пыток, чередующихся с лечением и новыми истязаниями.
Решили спасти товарища. Разведчики установили, в какой палате лежит раненый. Командование бригады разработало план. И вот темной ночью 9 марта группа партизан, оставив лошадей и повозку на окраине Кореличей, бесшумно подобралась к госпиталю. Двери были закрыты. Нажали плечами, и внутренний замок соскочил. Ребята вбежали в палату, где лежал раненый. Брат его сказал:
- Витя, собирайся!
Не ожидавший возможности освободиться, Витя не знал, что делать от радости. Тогда схватили его вместе с матрацем и быстро по задворкам принесли к саням. Положили и уехали.
Вся операция была проведена настолько быстро, что немцы опомнились и открыли стрельбу, когда партизаны находились далеко.
Эту историю мне рассказал сам Витя перед нашим спектаклем, пока готовили сцену.
А сцену строили основательно. На поляне вогнали в землю столбы, на них положили бревна, а к ним прибили доски. За неимением гвоздей временно сорвали пол в караульном помещении. С боков сцену обставили густыми елочками, а позади на натянутой веревке повесили цветные домотканые одеяла. Желающих строить сцену было много, так что всю работу закончили очень быстро.
Как только стали загонять первый столб, начала собираться публика. Она тоже включилась в строительство. Все, кто мог, приносили бревна, доски, скамейки, табуреты. Одновременно со сценой вырастал "зрительный зал". Тут работали и бородатые старики из семейного лагеря, и мальчишки, с упоением помогавшие старшим.
Перед самым началом спектакля принесли несколько стульев. Появился Денисенко. Забинтованная рука на перевязи. Заметно было, что он не вполне оправился после ранения. Лицо бледное, исхудалое, покрыто морщинами. Его сопровождала медсестра.
На спектакле присутствовало много зрителей. Прошел он с большим подъемом. Никогда раньше в профессиональных театрах я не видел такого искреннего восторга публики, как на наших примитивных выступлениях, без декораций, без грима, с подвязанной бородой из пакли. Исполнители настолько входили в образы, что весь зал заражался их неподдельными переживаниями и жил общей с ними жизнью.
Артисты, изображавшие партизан, с таким азартом хватали "немцев" и "полицейских", что те получали порядочное количество тумаков и синяков. А публика негодовала, видя на сцене изменников Родины. В их адрес сыпались из зала проклятия и угрозы.
Большую роль, конечно, в этом играла злободневность тематики. Но основой успеха была искренность исполнителей, покорявшая зал и заставлявшая верить в то, что происходит на сцене.
Как и везде, особым успехом пользовались "Блок" и "Рогулевская армия". В "Блоке" все с удовольствием наблюдали за злоключениями Гитлера и довольны были его печальным концом, а с "рогулевцами" им приходилось встречаться в жизни чуть ли не каждый день, и шарж на эту тему был особенно понятен.
В этой пьеске выделялся своим исполнением Юзик, игравший "главнокомандующего" Рогулю. Его веселый характер был как бы создан для исполнения комических ролей. В роли Рогули он был неподражаем. Достойным партнером ему стал Костя Карнович. Они так сыгрались, что публика ликовала от восторга. Я всегда с наслаждением смотрел на этот дуэт. По требованию зрителей "Рогулевскую армию" приходилось показывать вторично, всю сначала.
Закончив выступление, поехали в отряд имени Фрунзе, чтобы оттуда назавтра после спектакля отправиться домой, но по дороге нас задержали верховые из Первомайской бригады и попросили остаться у них. Ефим Данилович говорил, что уже поздно, а ночевать здесь нельзя по оперативным соображениям, но партизаны так просили, что пришлось согласиться. Я предложил дать спектакль ночью при свете костров. Так и сделали. Один из верховых остался, чтобы проводить нас к лагерю, а остальные поехали вперед готовить сцену.
