В понедельник прихожу пораньше, за выходные обдумал ситуацию, надо кое-что дописать и исправить в истории болезни. Пока история болезни не ушла в морг. Но оказалось, ничего исправлять не надо, товарищ по имени Витя жив. Уходя в пятницу, попрощался. Не выживет, Витек, а выживет, то без остатков коры мозга в своей голове. Уверен был, последняя встреча. Витя старый знакомый, хворает диабетом. И сколько объяснял ему, пить можно, но пить исключительно водку, и на какое ее количество сколько потребно дополнительных хлебных единиц, напрасно. Или на сколько снизить дозу инсулина, если закуска скромная или недоступна. Первую часть совета Витя запомнил. Пил водку две недели, забыв про инсулин. Закусывал. Закончив пить, про инсулин вспомнил, но забыл про закуску. В итоге кетоацидоз, но притом сахар в крови меньше единицы. Естественно – кома, даже сразу две. Но жив Витюша, в здравии, проходит процедуру утренней гигиены. Санитарка обтирает Витька салфетками, полощет мошонку в специальном тазике.
– Витя, да на твоем месте сегодня должен быть я!
Витя довольный, смеется. Рот без зубов, последний шатающийся клык я выломал при интубации.
– Э, да ты столько переживи, сколько я, будешь.
Что есть, то есть, пережил Витя немало. Три дня ИВЛ и прочие радости лечения в реанимации.
– Ну ладно, наслаждайся, заслужил.
Век живи… Случайно узнаю, что в поселке Дружноселье Гатчинского района, в бывшем родовом имении князей Витгенштейн, красивейшем, надо сказать, имении, ныне поселилась туберкулезная больница. Наверное, потому и не знал, что выписываются из нее редко, туда отправляют самых безнадежных, умирать. И вроде бы хорошо знаю Гатчинский район, но всю жизнь был уверен, что главным и единственным градообразующим предприятием поселка Дружноселье является сумасшедший дом под названием «Дружносельская психиатрическая больница». Мощная фабрика психического здоровья, пожалуй, самая большая в области.
Так бы и прожил в неведении, если бы из нее не убежал один житель нашего района. В больничной одежде пробрался почти на другой конец области, домой, к родным источникам метадона. Употребив, попал в реанимацию. Матерый отброс, гниющий заживо снаружи и изнутри. Язвы на всем теле, пневмоторакс, который не удается дренировать. Одно легкое спалось полностью, зловонный воздух выходит наружу через дырку в грудной клетке. Видимо, там долго стоял дренаж, потерянный где-то по пути. Но умирать тело не собирается, а избавиться от него надо. Тело заразно, а у нас еще не все больны туберкулезом.
Почесав репу, звоню районному фтизиатру:
– Вам случайно такой не знаком?
– А как же не знаком, еще как знаком, только он умер пару лет назад.
– Может, и умер, только покойники выглядят лучше. А он вроде еще дышит, сегодня ночью поступил, обсаженный. Из больницы свалил. Одного легкого нет, спалось полностью, сгнило.
– А… А я думаю, куда он исчез? Давно должен был сдохнуть. Ну тогда вы за него не волнуйтесь, он с таким легким уже давно ходит. Теперь все, теперь вам от него не отделаться, попробуйте, конечно, позвонить в Дружноселье, хотя сомневаюсь, что его возьмут обратно. Скажут: убежал так убежал. Кстати, у него еще СПИД, вы с ним поосторожнее.
Пока сижу, узнаю телефон, звонок. Звонит начмед Дружносельской больницы:
– Скажите, к вам такой-то случайно не поступал?
– Поступал.
– Ой, слава богу, а то мы его по всем больницам ищем. А вы не были бы так любезны, не могли бы привезти его к нам обратно? А то он убежал от нас с открытой формой, у нас будут неприятности.
Тут даже сразу не знаешь, что ответить. Есть же на свете заботливые люди. Да только заберите, привезем.
Наконец-то мой отрывной календарь сообщает правильную дату дня рождения Пушкина. В предыдущие годы предлагал отмечать в феврале, почему-то путая день рождения с датой смерти, может быть, случайно.
В честь праздника кто-то из местных шутников развесил над постами дежурных медсестер плакатики с цитатами из Пушкина. Один очень подходит к обстановке:
И далее по тексту, вплоть до забирающего дядю черта. И подпись внизу: А. С. Пушкин.
Медсестры, прочитав:
– Смешно, точно про нас. А откуда это?
– Что откуда? Кто плакатик повесил?
– Да нет, при чем тут Пушкин? Разве он такое писал?
– Да как бы да.
– А где, чего-то не припомню.
– А вы читали?
– Конечно, читала.
– Ну тогда спасибо, избавили от выбора, что вам подарить на Восьмое марта.
