Случай был действительно редкий. Законченная наркоманка, перейдя уже на «крокодил», решила выпрыгнуть в окошко с девятого этажа. Помнится, из всех длинных трубчатых костей целым осталось только одно плечо и, кажется, одна из костей предплечья. Разорваны легкое, печень, селезенка. Рассыпались тазовые кости. Шансов практически не было и у здорового, а тут еще в придачу ВИЧ, полный набор гепатитов. Но каким-то чудом выкарабкалась. И что удивительней всего, слезла с «крокодила», переломалась, пролежав под наркозом две недели. Когда вышла из шока, пытались ее перевести в солидную клинику, случай явно не нашего уровня, уровня сельской районной больницы. Но куда? Кому нужна наркоманка со СПИДом? Пришлось самим.
– А когда соберетесь железо удалять? Сколько там пластин у вас еще осталось?
– Соберусь, обязательно приду, а куда мне еще идти? Просто сейчас некогда, дочка в школу пошла.
– Ну, тогда не прощаюсь, до встречи. Если что, звоните, правда буду рад.
Ненавижу вид из окна оперблока, а особенно на рассвете, когда перед этим любуешься на него весь вечер и всю ночь. Красивый вид сверху, с пятого этажа, особенно на закате: озеро, лес. Когда наблюдаешь, как за лесом садится солнце, а через несколько часов появляется с другой стороны холма. Красиво и зимой, и летом, и в солнечный день, и в грозу. Глаза бы мои его не видели.
Пару лет назад в очередной раз смотрю на природу, наблюдаю, как с горки скатывается автомобиль марки «Запорожец», мыльница, проезжает по льду метров 200 и останавливается. Стоит, из авто никто не выходит. Становится интересно, в чем дело? Час, два, вокруг никакого движения. Тревожно, не иначе, кто-то потерял рассудок и съехал с дороги, а теперь сидит внутри без всякой надежды на помощь. Жив ли? Надо сходить, посмотреть. Находится пара добровольцев прогуляться, спуститься вниз к озеру.
Все оказывается просто. У «Запорожца» вырезан кусок днища, человек спокойно сидит, просверлил во льду лунку, ловит окушков. Удобно, черт возьми, тепло, автономная печка. Спасателей, естественно, посылает по известному адресу, распугаете рыбу.
Начмед интересуется:
– Где вчерашний больной с травмой черепа? Почему он у вас убежал из приемника?
– Он, извините, мудила. Услышал, как хирург говорит мне по телефону:
– Слушай, посмотри одного кадра в приемном. Может быть, его оперировать придется.
– Срочно? – спрашиваю.
– Да нет, сейчас его на рентген отвезут, минут через двадцать подойди.
Спускаюсь, в приемном тишина, ни больного, ни хирурга. Одна медсестра за столом.
– А где все? Мне что, делать нечего, к вам бегать? Где больной?
– Убежал. Васильич сказал санитарке: «Давайте, снимите ему голову и на отделение», и все, тот услышал, вскочил и за дверь. Наверное, не так понял…
Приказы для того и нужны, чтобы их нарушать. Накануне перед праздником строгое указание: на работе никаких корпоративов. Замеченные в употреблении будут наказаны. Утро, захожу в кабинет к эндоскописту. Доктор задумчиво слушает свой личный плейлист, говорит, помогает при проведении процедур.
– Пошли, – говорю, – в честь праздника по соточке накатим.
– Не, не могу, мы вчера посидели. Голова болит. А вы чего не пришли? Наши функциональные женщины с диагностики вас так вчера звали. Салатиками соблазняли, вкусными. Как вы смогли устоять, не понимаю.
– Ну, с каждым годом устоять все легче. Пошли, заодно здоровье поправишь.
– Ты послушай, хорошая песенка, подходящая, старый добрый Лаэртский. Все как сегодня. Ладно, пошли, только у вас там хирурга Васи нет?
– Нету Васи. Вася у себя спит. А зачем он тебе?
– Я его с утра убить обещал и убью. Прислал мне сегодня бабку на колоноскопию. Я его спрашиваю, зачем? А он мне говорит, понимаешь, я ее выписать никак не могу. Думает, после меня она сама попросится домой. Скорее я после нее уволюсь. Ты посмотри на стены, кто теперь это будет отмывать? Вот и слушаю песенку, летит из жопы говно…
Смотрю, как старый наркозный аппарат ритмично надувает резиновый мешочек, искусственные, так сказать, легкие. Новый, купленный по программе модернизации, накрылся, не проработав года, дерьмо оно и есть дерьмо, пусть и стоит миллион. Не рассчитан он на суровую российскую реальность, влажность воздуха в системе ему не нравится, капризничает. Отказывает в самый неподходящий момент. Сколько раз приходилось вместо него дышать вручную, сжимая в руке дыхательный мешок. А я уже не молод, мне эти упражнения ни к чему. Это молодежи полезно, руки тренировать, чтобы не отвыкали. К тому же стресс, для врача, естественно. Достал из кладовки старую надежную пыхтелку фирмы «Дрегер», готовую к списанию. Пусть поработает часок, проверим, готов ли он к работе, можно ли доверить ему надувать настоящие легкие. Мешок жестий, аппарат орет: высокое давление на вдохе! Думает – разжалобит, обращу внимание. Хрен тебе, качай, сдохнешь – спишем окончательно.
