Все ли всегда так, как мы это воспринимаем? Что, если знакомые с детства вещи на самом деле совсем не такие, какими мы привыкли их видеть? Дневник арестанта поведает нам о реальной и далеко не доброй натуре одного знакомого всем персонажа. Иллюстрация создана с помощью нейросети ruDALL-E.
За три месяца до Нового года. Городище каменщиков, что в губернии N- ска. Дьякова служба.
В клети сидел здоровый парень с крепкими телом и пудовыми кулаками. Соломенные волосы торчали в беспорядке, яркие голубые глаза на широком лице источали весёлость и бесшабашность, а тонкие губы еле сдерживали улыбку. Он слушал приговор судьи, который зачитывал текст с жёлтой слегка помятой бумажки.
– Решение суда. – крикливым и тонким голосом начал вещать худощавый муж с крючковатым носом. – Признать виновным в кабацкой драке с последующим смертоубийством двух человек, сопротивлением при аресте и оскорблений в адрес службы исполнения Права, Лихолетова Артёма Борисовича. Двадцати трех годов от роду, вольноотпущенного, ранее судимого за хулиганство и побои. В виду тяжести преступления, суд назначает повинность на выбор. Служба штрафников на южном приграничье в рядах пехотного полка армии его Княжеского величия, сроком на двадцать пять лет без права амнистии. Или каторжные работы на государственном золотом прииске пожизненно. – хлопнул обухом деревянного топора судья.
– Ну и чтобы окончательно усраться, каков третий вариант? – расслаблено произнес осуждённый, прикидывая варианты непростого будущего. Сбежать с прииска можно, но без теплой одежды и припасов с берегов Лены так просто не доберёшься. Дезертиров стреляют без суда и следствия, а Юг кишит змеями, тварями и доносчиками.
– Поселение на три года на Острове Буйный, без право амнистии. – злорадно выплюнул дьяк.
– Вот это по мне. Через три года встретимся, дьяк-сизый хряк. И с тобой тоже, задроченный особоуполномоченный. – рассмеялся в лицо чинам Артём.
– За оскорбление службы исполнения Права, Вы наказываетесь…
– Не шипи так, башка болит, а ты мне уже решение вынес, от того второй раз не можешь за одно и тоже судить. Съел хрена с солью? Короче на поселение еду. Как говориться, семь бед, один ответ. Только чтобы сани с бубенцами были и ямщик поразговорчивее. Чего замерли? Жрать арестанту когда дадите?
Через два часа прибыла крытая карета для перевозки заключённых. Артёма грубо толкнули во внутрь, а после приковали к сиденью, на вопрос об удобствах, указали на дыру в полу. Помимо здоровяка, пассажирами чёрного воронка, как называли дилижанс с каторжанами, были трое угрюмых ребят с воровскими рожами и тщедушный старичок, с бегающими глазами.
– Покатилась душа в рай. – громко смеясь, грохотнул Артём. – Теперича, город вздохнет свободно, аж пятерых лиходеев отправила управа. Глядишь, губернатор увидит в том добрый знак и главных чинов следом сошлет… Вот тогда заживёт городище.
– А-ну, цыц там. Говорить не велено. – отозвался стражник и для острастки тыкнул древком копья здоровяк а, но не сильно. Больше для того, чтобы если случайный прохожий и услышал похабные речи арестанта, то видел попытку доброго Стража закона прекратить хуление высших чинов власти. А положив руку на сердце, был солидарен со словами осужденного.
Дьяков служка подскочил к ямщику, сунул в руки сопроводительные бумаги и помчался по своим чернильным делам.
Громко цокнув, возничий ударил по крупу лошадки, заставляя тронуться. Колесо тюремного дилижанса закрутилось, наматывая мусор и грязь с мостовой, рисуя новую судьбу для пятерых заключенных.
****
– Грузимся быстрее, сухопутные крысы. Поживее. – кричал крепкий дядька с корабля. Засаленная фуражка с кожаным козырьком была украшена пуговицей с изображением якоря. Волны и ветер вытравили синий цвет глаз и изрезали морщинами крупное лицо с приплюснутым носом. Солнце разлило деготь на кожу рук, выжгло цвет бороды и волос, оставив их серебряными. – Куда тащишь вьюк, сучье племя? В трюм, Я тебе говорю. На хрен ты на палубу кидаешь.
– Господин старпом. Не сдюжим с этим ящиком. Разрешите разобрать на части и перенести. – гаркнул матрос с берега.
– Тупая башка, видишь опечатаны все стороны. Значит нельзя… Травите лебедку. – проорал в ответ мореман.
– Дык лебёдка не дотянется. Ещё шагов двадцать пердячим паром нужно тащить. – высказал свое мнение моряк.
– Так то верно, а валки на кой хрен тебе? Катни на них двадцать шагов., бестолочь.
– Ты старый хрен, говорю не сдюжим, значит так и есть. – взорвался старший матрос. – Шобы валки подсунуть, нужно приподнять. Плечо приложить некуда. Ещё двоих-троих нужно.
– Попроси осуждённых. Нету людей, сам знаешь. – уже спокойным голосом отозвался Старпом, соглашаюсь с доводами.
К карете подошёл морячок с неумелой просьбой. Он явно стеснялся просить, больше привык помыкать.
– Это, ребята. Пойдём толкнем ящик. Нужда есть в ваших руках, а не то до вечера простоим. Когда ещё подмога с города дойдёт.
– Мы осуждённые, значит находимся под арестом, морячок. Да и какая нам с того печаль? День прошёл, срок уменьшился.
– С меня бутылка и снедь. Все получше, чем та баланда, коя вам на ужин перепадет. – начал торговаться старший матрос.
– Не интересно спину рвать, морячок. Подумай, может что ещё предложить? – поднимал ставки второй арестант.
– А ежели батогами угощу? – взъярился мореман.