— Значит, идея плоха или слишком нова и несвоевременна, не ясна для большинства законодателей. Значит, время её ещё не пришло. Что делать!? Толкать её насильно, действовать незаконными средствами? Насаждать «огнём и мечём»? Такое уже было в нашей истории. Уже пытались насильно осчастливить народ, затолкать его в «светлое будущее». Но оказалось, что это невозможно. Никакая блестящая идея не стоит и дюжины человеческих жизней. Слава меньшинству, которое генерирует блестящие идеи, можно пожалеть большинство, которое не всегда сразу понимает и поддерживает их, но позор тем, кто осмелится добиваться их осуществления любой ценой, не считаясь с законом, с мнением большинства.
Валера задумался. — Наверное, я экстремист. У меня не хватает терпения ждать, агитировать. Мне хочется всё сделать сразу.
— Ты не один такой. Молодёжь вообще нетерпелива. Ей всё хочется сделать быстро, сразу, а ритм и скорость протекания исторических процессов не совпадает со скоростью физиологических реакций человека. История нетороплива и подстёгивать её вредно. Поэтому долг пожилых людей одерживать молодёжь, направлять её энергию, способности в русло созидания, а не разрушения, — заметил сенатор.
Разговор был окончен. Евгений Робертович встал из-за стола. Поднялись и остальные.
— Ну что, Джон, пойдём теперь ко мне, — предложил Смит. — Сыграем в гольф, пообщаемся.
— Пошли, — согласился Евгений Робертович.
Найск, квартира Майоровых.
Когда в квартире появились гости, Юля купала Вику. Та весело дрыгала ручонками, сучила ножками.
— Ну-ка, покажи свою малышку, — попросил Евгений Робертович.
— Пожалуйста, смотрите какие мы уже большие! Два с половиной месяца нам.
Вика таращила серые глазёнки на незнакомых мужчин и даже попыталась заплакать, но передумала. Юля опустила её в бассейн, чуть придерживая за животик. Малышка плотно стиснула губки, подняла голову и заработала ручонками.
— Ух, ты! Мы уже плаваем! — восхищённо произнёс Георгий Евгеньевич.
Саша стоял рядом и гордо ухмылялся, снисходительно поглядывая на Вику. Кто-кто, а он то знал её способности. Ему не раз приходилось помогать Юле, когда Сергей отсутствовал. Это он убедил Юлю поучить Вику плавать и теперь был доволен, как бывает доволен тренер своими учениками.
Потом все сели за стол. Разговор крутился вокруг общины.
— За нашу дружбу, — предложил Сергей, — за то, что она помогает нам делать одно большое дело!
Выпили по рюмке крымского муската.
— А давайте подумаем о том, чем духовно будет жить наша община. Какие в ней будут праздники, обычаи, обряды. Или, как теперь говорят, какая будет идеология? — предложил Евгений Робертович.
— Зачем нам идеология? — удивился Александр. — Лучше жить без всякой идеологии. Живи, как хочешь, и всё.
— Нет, так нельзя, — возразил дедушка. — Сознание человека не терпит пустоты. Всё равно в него проникнет какая-то идеология, какое-то мировоззрение. Оно может быть научным или антинаучным, материалистическим или идеалистическим. Оно может вести человека по жизни, а может мешать ему, толкать на дурные поступки, на бесполезную трату сил и времени. Мы должны воспитывать у членов общины уважительное отношение к общечеловеческим ценностям, к человеческой морали. И, наконец, мы должны зарегистрировать Устав общины. Иначе её не узаконят.
— А я думал, что у нас будет полная идеологическая свобода, — разочаровано произнёс Саша.
— Идеологическая свобода — это хорошо, но только от части. Человечество уже накопило кое-какой опыт в этом отношении, и положительный и отрицательный. Отсутствие идеологического контроля в обществе — это мнимая свобода. Множество мировоззрений и идеологий попытаются заполнить образовавшийся идеологический вакуум. И не все они хороши, безвредны, приемлемы. Часто люди, лишённые идеологического руководства со стороны государства, попадают под жёсткий идейный прессинг со стороны различных религиозных общин и сект. И тут возможны разные варианты. Есть религии положительные, учащие людей добру, справедливости, моральному совершенству. Проповедующие общечеловеческие ценности, такие как: «не убий», «не укради», «не прелюбодействуй», «люби ближнего», «умей прощать» и другие. Но есть религиозные секты, проповедующие насилие над личностью или самоистязание, духовный и физический мазохизм. Они сковывают сознание человека многочисленными запретами или «табу», изнуряют человека бесконечными молитвами, постами, воздержаниями. Укрощают дух и плоть человека, замутняют его разум. Требуют беспрекословного повиновения верующих своим духовным пастырям, а если потребуется, то и принятия мученической смерти за веру. Члены этих сект психологически задавлены, зомбированы. О какой же свободе духа можно говорить в таких сектах? В них нередки случаи истязания ослушников за «грехи», случаи членовредительства, а то и убийства. В них господствуют страх и покорность. Вырваться из такой секты человеку практически невозможно. И долг государства сказать «нет» таким изуверским сектам, запретить их.
