Дойдя до крайней точки, я решилась позвонить Михаилу. Секретарша долго не допускала меня к своему начальству: "Занят, позвоните завтра", "Уже уехал, будет во вторник", "Пожалуйста, через неделю". Домой к нему я стеснялась идти, но потом набралась смелости и услышала от его жены:
- Обращайся на службу.
Наконец недели через две я отловила Михаила, подстерегла его у подъезда, где располагалась редакция журнала и буквально кинулась в ноги со словами:
- Помогите!
Он нахмурился и сухо спросил:
- Что случилось?
- Мне надо с вами поговорить.
- Слушаю.
Я растерялась.
- Прямо на улице?
Михаил постучал пальцем по часам.
- Меня ждут в ЦК.
Захлебываясь словами, я изложила ему свои беды и попросила:
- Устройте, пожалуйста, меня на работу, с постоянным окладом.
На лице Михаила застыла гримаса. Он молча оглядел дочь умершего друга и сказал:
- Понимаешь, в моем журнале свободной штатной единицы нет!
После чего он нырнул в черную "Волгу" и укатил, а я осталась стоять на тротуаре, с трудом переваривая услышанное. Ведь я не просилась к нему в издание...
Следовало понять, что помогать мне не станут, но я была наивна и предприняла еще одну попытку. На этот раз я обратилась к другому папиному другу Генриху Г.
Вот уж кто любил Грушеньку. Всегда обнимал в ЦДЛ и приговаривал:
- Какая ты красавица!
Генрих в отличие от Михаила принял меня сразу, выслушал мой рассказ и спросил:
- Ты к Мише обращалась? У него полно возможностей.
Пришлось рассказать историю предыдущего похода.
- Какой мерзавец! - возмутился Генрих. - Сволочь! Не волнуйся, отольются ему твои слезы. Будь спокойна, устрою тебя очень хорошо, на двести пятьдесят рублей, пойдет?
Услыхав невероятную цифру, я не сумела вымолвить ни слова, только закивала головой, словно китайский болванчик. Бог мой! Две с половиной сотни! Мы с Аркашкой станем феерически богаты!
- Значит, так, - деловито сказал Генрих, - звони мне через неделю и пойдешь на службу.
Как на грех, мне именно в тот день выдали зарплату. Я полетела в "Елисеевский" и накупила вкусного, того, что давно уже не позволяла себе. В кошельке осталось всего два рубля, но это меня не пугало. Впереди маячило богатство.
Через неделю жена Генриха сообщила мне:
- Он уехал, будет через девять дней!
Следующие два месяца я безуспешно отлавливала его, он просто испарился. Наша встреча произошла совершенно случайно, на выставке, которую открыл один из музеев. Явившись в качестве корреспондента на вернисаж, я обнаружила в зале Генриха, торжественно разрезавшего ножницами красную ленточку.
Улучив момент, я дернула его за рукав.
- А, деточка! - обрадовался Генрих. - Что же ты не звонишь?
- Но вас никогда нет!
- Глупости!
- Как насчет моей работы? - робко поинтересовалась я.
- То место уже занято!
Я чуть не заплакала:
- Вот досада!
- Сама виновата! Не нашла меня, вот я и решил, что необходимость в службе отпала.
Из моих глаз закапали слезы.
- Ерунда, - стал утешать меня Генрих, - устрою тебя на лучшее место! Триста пятьдесят рубликов в месяц? Пойдет?
Я молча смотрела в его простовато-хитрые глазки. Наконец-то до наивной "чукотской" девушки дошло: помощи ждать неоткуда.
- Позвони через десять дней и выйдешь на службу, - деловито закончил тот, кто считался папиным другом.
Я молча двинулась к двери. Похоже, в этой жизни нельзя никому верить, и ничего ни у кого просить не надо.
- Груня, - раздалось за спиной.
Я обернулась. С выражением отеческой заботы на лице, Генрих сунул мне в руки десять рублей.
- Ты купи своему мальчику фруктов, - сказал он, - детям нужны витамины!
В полной прострации я спустилась в метро и села на скамейку. Жизнь казалась конченой. Ни денег, ни работы, ни помощи, ни мужа... Чувство страшной безысходности охватило меня. Я встала, подошла к краю платформы и заглянула в черную дыру. Прыгнуть под поезд - и все закончится, больше не могу бороться с обстоятельствами. Если сказки про тот свет правда, значит, я встречу там папу и снова стану счастливой.
По ногам пробежал сквозняк, состав вырвался из тоннеля. Я отшатнулась от края платформы. Господи, страшно-то как, и потом, наверное, больно погибать под колесами. Может, купить водки, выпить и рухнуть на рельсы? Не хочется мучиться перед кончиной, но и жить больше, не могу.
Наверное, с полчаса я маячила у края платформы.
Дело происходило на станции "Киевская"-кольцевая, народу кругом колыхалось море. С каждой минутой мне становилось все хуже и хуже, и наконец с мыслью "Пора" я встала у того места, где из тоннеля вылетает поезд, зажмурилась, вздохнула и... почувствовала, как сильные руки резко отдергивают меня в сторону.
- Ты что придумала? - гневно спросила абсолютно незнакомая женщина лет пятидесяти. - С ума сошла?
Я тупо мотнула головой:
- Нет.
- Из-за любви, что ли? - вздохнула она.
- Нет.
- Что случилось-то?
Как было объяснить ей? Да и не хотелось заводить разговор.
- Ты замужем? - не отставала спасительница.
- Нет.
- Дети есть?
- Да, мальчик семи лет.
Внезапно на мою щеку обрушилась пощечина.
- Ты дрянь! - заявила незнакомка. - А ребенок? Представляешь, каково жить в детском доме? Сволочь. Иди домой.
