Есть еще один момент, от которого страдают женщины, - внешний вид. Но сейчас делают такие замечательные протезы и шьют такое красивое белье, что никто не заметит отсутствия у вас кое-каких частей тела. Лично я совершенно спокойно снимаю кофточку при посторонних. Ничего, кроме кружевного лифчика и просвечивающего бюста, окружающие не увидят. И уж естественно, никому из прохожих на улице не придет в голову, что вы не совсем целая.
Что же касается мужа или любовника, то когда я выписалась из больницы, встретила в Переделкине одну из подруг моей матери, вдову писателя Х.
- Что ты такая грустная? - поинтересовалась она.
Я рассказала ей про операцию. Дама засмеялась и задрала кофточку.
- Ну и ерунда! Нашла о чем жалеть! Мне это хозяйство отхватили то ли в 44-м, то ли в 45-м - извини, забыла.
Я разинула рот. О любовниках этой невероятно красивой даже сейчас женщины слагались легенды. У ее ног стояли на коленях писатели, композиторы, актеры, журналисты, космонавты... Ее муж дрался на дуэли с соперниками и охапками носил супруге цветы и драгоценности, чтобы удержать любимую.
- Но... э... как... - забормотала я.
Дама опустила кофточку и рассмеялась:
- Видишь ли, душечка, мужчины спят не с твоим телом, а с душой. По большому счету, несмотря на то что пишут глянцевые журналы, лицам сильного пола наплевать на размер бюста и даже на его присутствие. Стань интересной, самодостаточной личностью, добейся успеха, иди по жизни с высоко поднятой головой, не ноя и не плача. Вот тогда ты устанешь отбиваться от поклонников. Кстати, после операции от меня ушел первый муж. Испугался, что придется возиться с инвалидом. Знаешь, я даже рада!
- Почему?
- Если человек бросает женщину в беде, он подлец, а с таким лучше не иметь дела, - ответила моя собеседница и ушла.
Что прибавить к ее словам? Мы не стали хуже от того, что потеряли больные части тела. Девяносто процентов женщин, вовремя обратившихся к врачу, забыли про онкологию и живут счастливо. По смертности рак стоит далеко не на самом первом месте: его обгоняют сердечно-сосудистые заболевания, травмы, туберкулез. И еще. Станете думать о близкой смерти еще, не дай бог, накликаете ее. Рак боится сильных людей. Начнете ныть, стонать и жаловаться - умрете. Будете бороться за свою жизнь - выживете.
И самое последнее. Если вам поставили диагноз: рак, воспримите это как испытание, которое следует выдержать с достоинством. Поймите, вам досталась не самая худшая доля, есть намного более неприятные недуги: проказа, рассеянный склероз, шизофрения. Рак - болезнь, которая вылечивается. И вообще - не дождетесь! Все у нас будет хорошо. Я это знаю точно.
Мои ученики ни слова не проронили, увидав учительницу в парике.
Скорей всего, большинство догадалось, в чем дело, а в "Молодой гвардии" давно знали правду, но как ни в чем не бывало мы принялись изучать перфект.
Мой день был расписан по минутам: уроки, домашнее хозяйство. Времени на слезы и жалость к себе не осталось. Забыв про постоянно ноющий шов, я носилась по городу. Кое-что в моем положении стало казаться удобным. Например, я никогда не брала зря зонтик, даже если прогноз погоды предсказывал тропический ливень, первым делом прислушивалась к себе: ноет шов? Ага, сейчас хлынет вода с неба. Ничего не болит? Вот и прекрасно, оставим зонтик на вешалке. Шов до сих пор ни разу не подвел меня, он болит только к перемене погоды.
Прибегая домой в девять, когда начиналась программа "Время", я быстренько запихивала в холодильник принесенные продукты и кидалась к очередной рукописи с радостной мыслью.
- Вот сейчас сяду и отдохну!
Законченные детективы, количеством четыре штуки, были перепечатаны и разбрелись по знакомым. Мои подруги читали их, восхищались, просили продолжения, я старательно кропала новую книгу, абсолютно не помышляя ни о каком издании опусов.
Третьего сентября к нам в гости явился Сережка, старший сын Оксаны, попил чаю и вдруг спросил:
- Почему не несешь рукописи в издательство?
- Зачем? - удивилась я.
- Так книгу выпустят, гонорар дадут!
- Ерунда, - отмахнулась я.
- За каким чертом тогда пишешь? - удивился Сережка.
- Ну... мне просто нравится процесс.
- Ага, - кивнул он, - самозабвенная графоманка. Немедленно неси свои романы в "ЭКСМО" сейчас столько дряни печатают, тебя обязательно опубликуют!
- И правда, мусик, - подхватила Маня. - Сережа прав.
- Почему в "ЭКСМО"? - продолжала недоумевать я.
Сережа хмыкнул:
- Оно находится в двух шагах от твоего дома. Прикинь, через пару лет, когда ты станешь дико популярной и знаменитой, будет очень удобно бегать туда.
Я в задумчивости пошла в свою спальню и стала изучать томики Марининой, Поляковой. Все их книги выпустило "ЭКСМО".
Значит, в этом издательстве такие отличные авторы... Может, и впрямь попробовать?
Ночью ко мне в кровать влезла Машка, забилась под одеяло и зашептала:
- Мусечка, ты станешь великой, лучше Агаты Кристи!
- Спасибо, котик, - улыбнулась я. - Но это маловероятно.
- Нет, я знаю точно, - настаивала девочка, - только вот тебе мой совет, иди в "ЭКСМО" шестого сентября.
- Почему?
