Я в замешательстве смотрела на Рубис. Мне, дочери писателя, очень хорошо было известно волшебное слово "гонорар". В раннем детстве я считала, что имеется это человек, с фамилией Гонорар, у которого на службе состоит мой папа. Потом, конечно, я разобралась, в чем дело. Но, относя книгу в "ЭКСМО", я думала, что времена изменились и мне самой придется платить за издание рукописи.
- И еще, - завершила беседу Ольга Вячеславовна, - подумайте над псевдонимом. Ваше имя не подходит, фамилию можно оставить.
Надо сказать, что имя Агриппина мне никогда не нравилось. В 60-е годы оно было совершенно уникальным, даже эпатажным. Это сейчас детей стали называть Евдокимами, Анастасиями, Ксениями... Во времена моего детства были популярны другие имена: Светлана, Татьяна, Елена... У нас в школе имелась лишь одна Агриппина, впрочем, на журфаке и в "Вечерке" тоже.
Иногда со мной приключались комические ситуации. Однажды, стоя в очереди за продуктами в переделкинском сельпо, я услышала сзади себя дребезжащий тенорок:
- Грунь, ну купи бутылку!
Я оглянулась и увидела плюгавенького дедушку самого простецкого вида, в ватнике и сапогах. Решив, что это чей-то сторож, который знает меня с детства, я сердито отвернулась, посчитав ниже своего достоинства общаться с пьянчужкой. Честно говоря, я надеялась, что алкоголик отстанет, но он продолжал тупо ныть:
- Грунь, возьми беленькой, ну че тебе, жалко? Знаю, у тебя есть деньги, вон ту купи, дешевую. Грунь, а Грунь! Вот ты зараза какая!
Я разозлилась, резко повернулась к нему и очень сердито сказала:
- Не понимаю, по какой причине я обязана подносить вам спиртное, немедленно оставьте меня в покое.
Дедок вытаращил блеклые глазки:
- А ты тут при чем?
- Но вы же все время стонете: "Груня, купи бутылку".
- Ну и чего? - спросил дедок. - Я с женой балакаю, с Грунькой!
Я поглядела чуть вбок и заметила возле алкоголика крохотную старушонку, ростом чуть выше кошки, ее тоже звали Агриппиной.
В другой раз я шла домой и услышала крик:
- Груня, Груня!
Сами понимаете, что я моментально пошла на зов. Я привыкла быть единственной Груней в компании и решила, будто окликнули меня. Мужчина, оравший: "Груня, Груня", был мне совершенно незнаком.
Я кашлянула и спросила:
- Зачем я вам понадобилась?
- Кто? - изумился дядька.
- Я.
- Вы мне не нужны!
- Но ведь вы кричите: "Груня, Груня", - возмутилась я.
- И чего? - захлопал глазами незнакомец. - Я собаку свою зову, Груню, усвистала из двора, да еще вместе с Кешей!
- С кем? - еще больше возмутилась я, - вы надо мной издеваетесь, да?
- Что я сделал такого? - воскликнул мужчина, - вас знать не знаю, никому не мешаю, зову Груню и Кешу, удрали они, весна по голове ударила, вот и намазали пятки салом.
- Кто такой Кеша? - растерялась я.
- Так щенок Груньки, - пояснил дядька, - она пятерых родила, четырех пристроили, а этот остался. Во гляди, идут!
Я посмотрела вглубь двора и, сдерживая хохот, прижалась к стене дома. По дорожке вышагивала парочка: маленькая, тощая, беленькая болоночка и нечто крупное, темно-коричневое... Груня и Кеша, такого просто не бывает. Мало того, что болонку зовут как меня, так еще у нее сын Кеша, и если бы мы с Аркашкой уродились собаками, то выглядели бы именно так: маленькая, беленькая мамуська и большой черно-коричневый сынишка.
И уж совсем смешно вышло в лечебнице, куда я приволокла на прививку Черри. Ветеринар начал заполнять регистрационную карточку и спросил:
- Как зовут? - Агриппина, - ответила я.
"Айболит" покачал головой: - Вы меня неправильно поняли. Не кличка собаки, а ваше имя!
В сочетании с отчеством "Аркадьевна", Агриппина звучит совсем уж отвратительно. Начав работать в "Вечерней Москве", я поняла, что не каждому удается с первого раза правильно назвать меня. Народ обращался к корреспондентке "Алевтина", "Рина", "Ирена", "Арина", - кто как. Лучше всего меня обозвали в объединении "Мосводопровод". Я явилась туда, чтобы взять интервью у старейшего работника, который прослужил в ведомстве пятьдесят лет. Главный водопроводчик Москвы усадил журналистку в своем кабинете и торжественно заявил:
- Извините, Аргентина Аркадьевна, подождать пару минут придется.
Я вздрогнула, но постеснялась поправить его, так он ко мне и обращался во время беседы - Аргентина.
Но еще большие трудности я обрела, став репетитором. Практически все дети, сразу потерпев фиаско, переставали обращаться к училке по имени. Я, смирившись с этим, предлагала:
- Можете звать меня на немецкий манер - фрау Донцова, - но у нас не принято называть педагогов по фамилии и это не прижилось. Особенно насмешил меня маленький Ваня Ромашин, старательно пытавшийся запомнить имя "Агриппина". Отчество он освоил быстро, а вот имя никак не укладывалась в его голове.
Один раз он встретил меня на пороге с абсолютно счастливым лицом и заявил:
- Я знаю, как тебя называть! Выучил! Как кашу!
Мне стало интересно.
- Какую кашу, милый?
Ванечка встал в торжественную позу и голосом глашатая воскликнул:
- Дорогая Гречка Аркадьевна, здравствуйте!
