«Проходя по Лотарингии в деревянных башмаках…» — поется в одной детской французской песенке. И в моем воображении вновь появляются мои друзья-спутники, наш с ними путь по этому региону.
По лесным звериным тропкам, стороной обходим селения, дороги. С трудом пробираемся через густые, колючие заросли. Уши наши насторожены: не натолкнуться бы, не дай Бог, на человека! Друг ли, враг ли — поди узнай! Во всяком случае, может он оказаться смертельной опасностью. Любой зверь для нас лучше. Вспоминаю песню «юных разведчиков»:
Да, «нам путь не страшен, дойдем до облаков!». Песенка эта почти про нас, хоть нам и более «одиннадцати». Песенка про то, как мы шагаем по тропкам, про тучи, гром, облака… Во всяком случае, она мне сильно помогает в нашем пути «до облаков»… «Он пел, и веселая песня ему помогала в пути». Пел и я. Мысленно: нельзя было поднимать лишний шум! И в нас действительно всё пело, было легко-легко! Одним словом — наконец-то мы были на свободе!
Если верить карте, мы в первую ночь протопали более двадцати километров, петляя, продираясь в темноте сквозь заросли. По карте двадцать, но это — в птичьем полете. Нам же приходилось кружить, обходить села, выискивать кратчайшее расстояние от одного леса до другого, чтобы как можно меньше бывать на открытой местности. Помогала в этом и сама ночь. И все же, очень был переполнен нервным напряжением наш первый бросок!
Как только забрезжил рассвет, измотанные и разбитые, мы набрели на тихий и, казалось, заброшенный хуторок. Стоящий на отшибе сарайчик показался нам вполне безопасным. В нем было полно сена, и мы тут же замертво свалились. Не думали ни о чем, на это не хватало сил. Я даже не успел почувствовать блаженства отдыха, как провалился в глубокую пропасть полной отрешенности и безразличия, пудовые веки закрыли мои глаза. Сквозь сон мне почудился неясный скрип двери. И еще раз она скрипнула. Но не было мочи хотя бы приоткрыть сомкнутые веки, приподнять мое, ставшее чужим, тело, оторваться от удобной вмятины в пушистом, пахучем, опьяняющем сене.
Когда проснулись, сквозь щели сарая пробивался свет яркого солнца, стоявшего высоко в небе. И тут, потягиваясь и оглядывая наше убежище, увидели: у самого входа лежат три аккуратненьких свертка, а рядом стоит двухлитровый кувшин. Полный молока! В свертках хлеб и сало. Конечно, нас взволновало благородство незнакомых хозяев! Быстро поглощаем «манну небесную». Не удерживаюсь, чтобы не нацарапать на клочке бумажки то, чем были переполнены наши сердца: «Гран мерси!»
Третьи сутки пути. Теперь единственное наше питание — по ложке сахару и по галете (было их сорок штук!). Трижды в сутки. Зато вчера мы выкопали несколько картофелин и испекли их.
