— У нас в стране мужской проституции нет, — не теряется СПА-менеджер. — А если вам наша креативная специальность не нравится, никто вас не заставляет. Идите в грузчики. Хотя напрасно вы так… У него, — юноша указывает на моего брательника, — будет официальная запись в трудовой книжке, что он работает косметологом-массажистом. А если вы ментов боитесь, то в этом округе у нас все свои.
— Я подумаю над вашим предложением, — говорит брат.
— Окей, звони, если что, — кивает СПА-менеджер, — на вид ты вполне продаваем…
«На десерт» мы с братом отзываемся на объявления частных лиц. Накопленный опыт подсказывает нам, что и они попахивают непристойными предложениями. Автор объявления «Талантливому скульптору требуется молодой натурщик» приглашает брата в свою творческую мастерскую. В студию в районе Чистых Прудов мы заваливаемся вдвоем. Нас встречает статный седовласый скульптор «за полтинник» и показывает свои работы. В просторном светлом помещении с огромными окнами полно его творений — законченных и не совсем. Жаль, я в скульптуре ничего не понимаю, и брат тоже. Поэтому, насколько талантлив наш новый работодатель, мы сказать не можем. Но к богеме он принадлежит точно — вальяжный, изысканно светский… Меня он, конечно, не выгоняет… И даже угощает дорогим коньяком. Но, честно говоря, большего равнодушия к своей персоне я в жизни не встречала! Гений смотрит сквозь меня и откровенно игнорирует мои вопросы. Он обращается только к брату, смотрит только на него и слушает только его. Вроде бы скульптор и не делает ничего особенного, но я начинаю очень остро ощущать себя пустым местом, или пятым колесом, или зонтиком для рыбки — на выбор. Ну крайне неприятное чувство, доложу я вам! Так и хочется встать и самой уйти! В студии меня удерживает только наш эксперимент.
Скульптор говорит гладко и красиво — к словам не придерешься. А вот смысл настораживает. Заветное слово «продаваем» он, конечно, не употребляет, но…
— Я хотел бы, чтобы мой натурщик проводил со мной как можно больше времени. Возможно, даже жил бы здесь. Ведь вдохновение — это, знаете ли, такая штука, оно может и среди ночи посетить, и рано утром… А если музы под рукой нет, то художник не может творить. Плачу я щедро, я не жадный. Искусство не терпит скаредности, а я живу ради искусства. По внешним данным вы мне подходите, а детали мы обговорим. Конечно же, я не требую от вас сиюминутного решения. Может быть, мы поужинаем сегодня вечером в одном уютном местечке и в процессе все решим?
Скульптор смотрит моему брату прямо в глаза долгим влажным взором.
— Дорогой, нам пора! — невежливо вторгаюсь в беседу я, ибо нет на свете ничего страшнее уязвленного женского самолюбия. Ну как можно совсем не обращать на меня внимания? «Ах так? — мстительно думаю я. — Сейчас как уведу своего младшенького, останешься без натурщика, старый пень!»
Мы допиваем дорогой коньяк (чего добру-то пропадать?) и раскланиваемся, обещая перезвонить на днях.
Уже дома мы с братом коллегиально решаем, что отзываться на объявления «Требуется личный секретарь для известного писателя» и «Помощник в студию для подающего надежды композитора» особого смысла нет. Мы уже и так знаем, что нас там ждет. Ведь вдохновение это, знаете ли, такая штука…
Заключение о моей продаваемости, конечно, где-то потешило мое самолюбие. Но в результате я все же решил: если уж торговать своими достоинствами, я лучше еще раз попытаюсь пустить на продажу не «товарную внешность», а свою профессию риэлтора. Ее хотя бы не пропьешь.
Известная всем народная мудрость «сын за отца не в ответе» подразумевает, что дети не должны отвечать за поступки своих родителей, не несут ответственность за ошибки старших и уж, тем более, не должны получать за них наказания. А вот вправе ли дети мстить за своих родителей? Задуматься об этом меня заставила нижеописанная семейная сага.
