Он очень прям и никаких излишеств не признает и лечит в пределах медицинского здравого смысла, а со здравым смыслом у него все очень хорошо. Он продолжает читать специальную литературу, но собственному разумению доверяет больше. Надо сказать, что на самом деле изменения, произошедшие в медицине со времен изобретения аспирина и пенициллина, сильно переоценены.
Вся эта пестрая компания довольно хорошо уживается друг с другом. Их объединяют сохранившийся интерес к тому, что они делают, и здоровая доза цинизма, впрочем уже заклейменная всеми медицинскими организациями и недоступная поколениям врачей, идущим нам на смену.
– Хаим! Иди скорее помой шею!
– А зачем?
– К нам гости придут.
– А если они не придут, я как дурак с чистой шеей ходить буду?!
Штат Нью-Мексико. Маленький городок на тридцать тысяч населения, затерянный в пустыне у подножия гор, с другой стороны переходящих в Техас. Нью-Мексико – это такая американская Колыма, только там не холодно, а жарко.
Маленький госпиталь, тридцать коек, десятикоечный блок интенсивной терапии плюс родилка, психушка и реабилитация. До большого города (сто тысяч населения, два госпиталя с нейрохирургией, операциями на сердце и прочей цивилизацией) полтора часа езды через ракетный полигон со скоростью 130 км/час.
Начало апреля. Ждем COVID через неделю-две, если его не загрызут койоты по дороге.
Городок вымер. Наша губернаторша, дай Бог ей здоровья, очень заблаговременно закрыла школы и кабаки и разогнала всех по домам. Исчез поток туристов, следовавший из большого аэропорта в ближнем Техасе через нас в вертеп в новомексиканских горах с казино, ипподромом, кабаками и лыжной зоной. Вечером после работы я бью мячик об стенку один на всех восьми городских кортах.
Госпиталь являет собой картину Айвазовского «Море перед бурей».
Закрыты лишние входы-выходы, у оставшихся стоят медсестры с термометрами наперевес и меряют температуру у всех входящих. Родственников больных внутрь не пускают, и они бегают вокруг и липнут к окнам палат, благо больница одноэтажная.
И сам госпиталь, и приемное отделение полупусты. Отменены плановые операции. Люди с невротическими болями в груди и других частях тела почуяли, что от больницы надо держаться подальше, и исчезли как не было. Даже наши привычные алкоголики и наркоманы с передозами и белыми горячками рассосались куда-то. Видно, не до того стало. Кроме того, похоже, мы сгоряча нашим карантином перешибли хребет сезонному гриппу. Мелочь, а приятно.
Через блок интенсивной терапии прогоняют табунки медсестер из клиник и амбулаторий, которым там делать сейчас особенно нечего (все перешли на телемедицину), а у нас они будут ой как нужны, и восстанавливать свои больничные навыки им надо прямо сейчас.
Подтягиваются единичные семейные врачи освежать свое знание больничной системы. Когда нас захлестнет, они будут вести пациентов не на вентиляторах. В кулуарах обсуждается мобилизация всех врачей, но до этого, похоже, не дойдет.
В ординаторской складированы ящики с защитными костюмами, халатами и масками.
Инженеры устанавливают системы пониженного давления в палатах реабилитационного этажа, который переделали в изолятор.
Начмед ночами сидит в интернете и из селевого потока информации пытается выловить руководства и советы для создания протоколов лечения у нас. Утром он раздает нам (сидевшим в том же интернете) кипы распечаток ночной добычи, и мы проводим часы в обсуждении, как жить дальше. На следующую ночь руководства и советы меняются на сто восемьдесят градусов, и процесс распечатки и обсуждения начинается с начала.
В общем, все-все заняты лихорадочными приготовлениями, но теплится надежда, что, может быть, удастся походить, как дуракам, с чистой шеей.
Если больного коронавирусной инфекцией погрузить с головой в раствор… гидрохлороквина, ивермектина, мелатонина, интерферона, къебенимицина и толченого чеснока, взятых в равных пропорциях, и подержать его там какое-то разумное время, скажем, минут сорок… то ни один вирус живым не уйдет.
По часовой стрелке:
зимнее спортивное оборудование, из-за прерванного сезона так и не доиспользованное, но брошенное как было под разными углами: лыжи беговые, лыжи горные простые, лыжи горные с хитрыми креплениями для хождения вверх по склону, приблудная доска, снегоступы…
Еда: лук и яблоки, продезинфицированные и оставленные на просушку…
Посылки, пришедшие по почте и оставленные на выдержку здесь…
Имущество спортивное летнее: велосипеды, включая детский, из которого дочь уже выросла, а мы так и не удосужились пристроить в хорошие руки… каяк надувной сдутый и каяк пластиковый с веслами и сиденьями, висящими на велосипедах… Доступ к озерам пока закрыт, но когда-нибудь… Насосы для всего…
