Фактически на этом с моим переводом в Москву было покончено. Меня вычеркнули из списков и к этому вопросу никогда не возвращались. И даже через пару лет, когда проверяющие из штаба МВД, ознакомившись с моими разработками по единому плану действий сил и средств органов внутренних дел при различных ЧП независимо от их вида, с моего согласия начали решать вопрос о моём переводе для работы в штабе МВД, но, узнав об объявленном мне когда-то предупреждении о неполном соответствии должности и уже давно снятом, дали отбой.
Официально это взыскание с меня сняли только 5 ноября 1985 года вечером, на торжественном собрании, причём одним приказом наряду с поощрёнными сотрудниками. Понятно, что меня от такой «милости» затрясло, так как почти все уже забыли об этом незаконном взыскании, а тут публично напомнили. Я плюнул на всё и ушёл домой, где по-настоящему затемпературил, но, скорее всего, потому, что днём организовывал работу нарядов по обеспечению порядка во время митинга в честь открытия обелиска «Доблестным защитникам Советского Севера» на площади Профсоюзов. Был такой холодный и сильнейший ветер, что все инструкторы горкома партии двумя руками держали полотнище, которым был накрыт обелиск, а бедный В. Елезов (первый секретарь горкома партии) от холода не мог нормально выговорить ни слова. Надо было видеть, как бросились все участники митинга в разные стороны, как только полотнище с обелиска было сорвано, а его открытие было объявлено. Через минуту на площади остались только милицейские наряды.
Рушились бастионы, которые ещё несколько месяцев назад считались неприступными и несокрушимыми. Прекратила своё существование Коммунистическая партия Советского Союза.
30 ноября 1990 года на общепартийном собрании личного состава УВД было принято решение о ликвидации парткома, а значит, и парторганизации УВД. И сразу же посыпались заявления о выходе из партии, но большинство просто молча прекратило платить членские взносы и перестало участвовать в партийных мероприятиях.
Кажется, самым первым из бывшей парторганизации УВД официально подал заявление о выходе из КПСС М. Федотов (начальник отдела вневедомственной охраны), неизменно и чуть ли не ежегодно награждаемый приказами начальника УВД за лучшее проведение занятий с личным составом по марксизму-ленинизму.
Штатный секретарь парткома УВД В. Н. Бызов, получавший немалую зарплату за эту должность, оказавшись не у дел, пришёл ко мне в службу и напросился на вакантную должность, на которой и проработал до увольнения из органов на пенсию.
Упоминая о КПСС, хотел бы сказать несколько слов и о своём членстве в партии. После увольнения из органов внутренних дел я продолжил состоять в рядах бывшей КПСС, а теперь уже КПРФ, хотя видел и сознавал, что КПРФ — это далеко не КПСС с точки зрения партийного строительства. Партией правил, по сути, самопровозглашённый вождь Г. Н. Зюганов, который имел весьма мощную поддержку в обществе. Его электорат составляли не только члены партии, но и почти все пенсионеры, все те, кто сожалел об уничтожении СССР. Я довольно активно поддерживал линию КПРФ, даже избирался в 1999 году делегатом на пятую конференцию Архангельской городской парторганизации от партийной организации «Центральная». Но, к сожалению, с годами речи Зюганова стали просто пугающими. Он предлагал, по сути, повторение той обстановки, что была в лихие 90-е годы. Хотя задача, на мой взгляд, состояла не в ломке, а в наведении порядка в стране.
Где-то в 2002–2003 годах от зюгановской команды откололась значительная часть партактива, которая, по сути, встала в оппозицию к Зюганову. В оппозиции оказался и Ю. А. Гуськов — бывший первый секретарь Архангельского обкома КПСС, возглавивший парторганизацию области и после ельцинского захвата власти. В такой обстановке для меня был потерян всякий смысл продолжать оставаться в рядах КПРФ, и 11 февраля 2003 года я подал заявление о выходе из партии. Присяге я не изменил, поскольку, вступая в партию, присягал КПСС.
Как бы там ни было, но наличие различных оценок событий 90-х годов — несмотря на то, что я был непосредственным участником многих из них, хотя и на местном, региональном, уровне, и свидетелем этой эпохи, — возможно, и мешает объективному взгляду на них. И, видимо, нужно, чтобы прошло не одно и не два десятилетия, чтобы обозначилась историческая правда и выявилась подлинная роль каждого «героя» этих перипетий.