В те дни обучение личного состава бригады методам ведения борьбы в тыл врага шло ускоренными темпами, но, к сожалению, мы по–прежнему могли направить в тыл врага только отдельные группы минеров. Задействовать для борьбы в тылу противника даже один–единственный батальон нашей бригады и 110–й ОМИБ не удалось: штаб фронта настойчиво требовал минировать оборонительные рубежи. Требование это диктовала осложняющаяся обстановка, и стало совершенно очевидно, что развернуть мощную борьбу с противником на его коммуникациях, рассчитывая на штаты обычной инженерной бригады фронтового подчинения, не удастся: у такой бригады своих дел невпроворот. Поэтому 1 июля 1942 года мы с Болотиным направили доклад начальнику Оперативного управления Генштаба, информируя о том, что план нарушения «работы вражеских коммуникаций перед Калининским и Западным фронтами срывается и что воздушно–десантная бригада, которую просил у наркома обороны И. С. Конев, Калининскому фронту не выделена.
Привожу несколько строк из этого доклада:
«Осталось еще два–три месяца, наиболее пригодных для массового уничтожения поездов и машин, что, безусловно, может сковать врага на ряде участков, сорвать его оперативные и снабженческие перевозки. На первое время нужна только одна воздушно–десантная бригада. Последнюю можно сформировать на базе 110–го ОМИБа и двух батальонов 5–й инженерной бригады».
Доклад отправлен. Остается ждать ответа. А пока — будни. Минируем, занимаемся с людьми, ездим по всему фронту, бываем и на Северо–Западном.
Две встречи тех дней удержались в памяти. Однажды, приехав в штаб Северо–Западного фронта, я лицом к лицу столкнулся с командующим фронтом генерал–лейтенантом П. А. Курочкиным. В начале войны Павел Алексеевич командовал 20–й армией, в полосе которой мне довелось работать и впервые отправлять во вражеский тыл минеров.
Командующий фронтом меня узнал, заинтересовался опытом действий подрывников на вражеских путях сообщений. В результате встречи возникла школа подрывников на Валдае. По просьбе Курочкина мы направили туда несколько инструкторов, и поработали они на Валдае неплохо.
Другая встреча произошла у полотна железной дороги с командиром 6–й железнодорожной бригады полковником Д. А. Терюховым. В 1924 году мы закончили одну и ту же школу военных сообщений. Сейчас Терюхов проверял работу подчиненных, я проезжал Имимо, узнал его по высоченному росту и, конечно, остановил машину. Обнялись.
— Ты чего тут? — спросил Терюхов. — Опять рвать что‑нибудь?
Я объяснил, чем занимаюсь на Калининском фронте.
— Кстати, — спросил, — а ты не мог бы выделить хоть одну роту для действий в тылу врага? Терюхов хмыкнул:
— Роту! У меня тут знаешь какой народ? Рапортами завалили, рвутся фашистов бить. Но ведь нужно кому‑то и со шпалами ковыряться.
Я согласился с. этим. А Терюхов вдруг взял за портупею:
— Слушай… Это точно, что твои люди ходят туда? Он кивнул в сторону линии фронта.
— Ходят. Там и сейчас несколько групп действует.
Терюхов смотрел мне в глаза, на что‑то решаясь, и вдруг сказал:
— А, гори все огнем! Выделю роту! Честное слово! Ведь под моей командой кто? Специалисты–железнодорожники! Им же ничего объяснять не надо, лучше других знают, где и что подорвать! Только — чур! Об этом никому, понял?
— Даю слово, что все останется между нами и Военным советом фронта.
— Все! Присылай инструкторов!
В 6–ю железнодорожную бригаду мы направили трех инструкторов во главе с Ф. П. Ильюшенковым. К их приезду полковник Терюхов создал роту добровольцев под командованием капитана П. И. Около–Кулак. Рота насчитывала сто бойцов и младших командиров, Обучить их действительно было несложно. " Уже в июле несколько отделений роты в сопровождении инструкторов совершили первые выходы в тыл врага. Затем рота стала действовать самостоятельно. Впоследствии, узнав об успешных действиях бойцов капитана Около–Кулака, начальство Терюхова, к его досаде и огорчению, отозвало роту из 6–й железнодорожной бригады. Лишь после войны узнали мы, что подразделение отважного капитана долго, успешно и без потерь в личном составе действовало в глубоком тылу гитлеровцев.
Первым, кого я увидел в штабе инжвойск фронта, возвратясь во второй половине дня 2 июля из поездки в 1–ю Ударную армию, был озадаченный полковник Тимофеев.
— Вы уже информированы? — осведомился он.
— О чем?
— Значит, не знаете… Вот–с, батенька, не зря мы спешили с минированием! Гитлеровцы наносят сильный удар по Масленникову.
