В ее комнате нет распятия, стены украшает одна-единственная картинка — плохо отпечатанная репродукция «Жены рыбака» Ван Гога. Мэри Джейн Келли — ирландская католичка — редко бывает в церкви. Она пойдет туда потом, когда все закончится. Если все пройдет хорошо. И Господь ее простит, она верит в это. Так ведь всегда бывает! И, в конце концов, так будет лучше для всех — к чему плодить грешников, как говаривал иногда ее отец, который сам весьма преуспел в этом деле. Мэри Келли чувствует себя грешницей, но она слишком молода, слишком хороша собой, чтобы заводить детей. Беременность изуродует ее тело, а сколько потом времени она будет вынужденно привязана к орущему комку плоти? Она-то знает, как это бывает.
Ее ребенок не будет жить в красивом доме. Все, что она сможет дать ему, — это улица, где он с равным успехом может стать либо честным тружеником, либо вором. И в том, и в другом случае доставаться ему будут крохи, и жизнь его будет жалка и убога. Ни к чему это, ни к чему! Ее охватывает тоскливое предчувствие. Впервые чьей-то жизни предстоит прерваться по ее вине.
Ей кажется, что дело именно в этом. Какое-то время она шмыгает носом, но заплакать не получается. У нее слишком много дел, чтобы тратить время на пустые слезы.
В квартире сверху к ссоре Мэри и Джозефа прислушивалась некая Элизабет Прейтир. В ветхом доме с рассохшимися половицами трудно хранить секреты — при желании Элизабет могла даже заглянуть в комнату соседки через щели в полу. Не стоит осуждать Прейтир — у нее не так уж много развлечений, и она с сожалением вздохнула, когда Барнетт, наконец, хлопнул дверью. Элизабет Прейтир подошла к окну и увидела, как тот уходит по узкому проходу к Дорсет-стрит. Женщина прислушивается к звукам, доносящимся снизу. Мэри, кажется, плачет? Нет, показалось. Прейтир пожимает плечами и забирает с подоконника котенка.
— Диддлз, Диддлз!
Он уже знает свое имя.
«— Добрый день, господа, — на губах знаменитого литератора играет улыбка. — Пять минут назад какой-то мальчишка назвал меня Шерлоком Холмсом!
— Это неудивительно, учитывая заслуженную популярность ваших рассказов. Однако признайте, что далеко не всегда сыщик располагает таким количеством убедительных улик, как это бывает с мистером Холмсом.
— Иногда достаточно всего одной или двух улик, чтобы выстроить логическую цепочку, и именно так работает Шерлок Холмс. Что касается полиции, то, при всем моем искреннем уважении к этим джентльменам, я уверен, что при расследовании преступлений зачастую игнорируются детали, которые не укрылись бы от зоркого глаза.
— То есть вы считаете, что нашей полиции следует взять на вооружение дедуктивный метод?
— Я не хочу давать советы полицейскому управлению, но думаю, что повышенное внимание к подготовке детективов и поощрение наиболее талантливых из них непременно принесут достойные плоды.
— Что вы думаете о Потрошителе, мистер Конан Дойл?
— Мне трудно судить об этом деле, ибо я не располагаю всеми фактами. Я могу сделать одно предположение, исходя из известных мне обстоятельств. Убийца, как мне кажется, вполне мог переодеться в женское платье, чтобы подобраться к своим жертвам. В этом случае никто из них не почувствует угрозы, пока не будет слишком поздно!
— Да, мы знаем, что ваш Шерлок Холмс — мастер переодевания, однако на практике человеку не так-то просто притвориться кем-то другим.
— Для этого нужно всего лишь быть хорошим актером, и почему бы не предположить, что Потрошитель именно таков? Кроме того, на улицах Ист-Энда по ночам стоит кромешная тьма, фонарей мало, и они дают мало света. Из-за холодной погоды женщины надевают на себя много одежды, которая скрадывает фигуру. Если убийца способен к импровизации и использует дамскую шляпу, скрывающую его лицо, он может беспрепятственно пройти по улице и ни один констебль не обратит на него внимания…»
— Чушь! Бред! — Джеймс Монро в ярости отбрасывает газету— Теперь этот человек собирается давать советы лондонской полиции. Кто он такой? Что он знает о полицейской работе?!
Миссис Монро мягко улыбается.
— Он всего лишь строит предположения. И потом — разве его слова так уж невероятны?!
Монро скептически улыбается.
— К сожалению или, может быть, скорее уж, к счастью, — настоящие преступники имеют мало общего с теми гениями преступного мира, которых любят описывать писатели. Боюсь, все гораздо проще — нашему убийце достаточно показать одной из этих женщин монету, и ее доверие будет обеспечено.
— Полиции не удалось напасть на след?
— Пока у нас нет ничего, что могло бы пролить свет, — говорит Монро, который по-прежнему рассуждает так, словно работает в полицейском управлении. — Боюсь, что если этот человек не совершит ошибку, то мы и дальше будем блуждать, как слепые впотьмах.
Седьмого ноября Мэри Келли покупает в магазине Джона Маккарти свечу за полпенни. Добродушный торговец не напоминает ей о долге и окидывает ее пристальным взглядом с ног до головы, не смущаясь присутствия других клиентов. На Дорсет-стрит не придают большого значения вопросам этикета.
— Тебе не холодно по ночам? — осведомляется он.