Тут Эбберлайн замечает, что лицо Монро бледно, а на лбу выступили капельки пота. Шеф Особого отдела выходит на улицу и ожидает инспектора во дворе за полицейским оцеплением. Фредерику Эбберлайну хватает двух минут, проведенных в комнате, чтобы его лицо приобрело ту же бледность, что и у Монро.
— Кто это мог сделать? — спрашивает он скорее самого себя. — Я многое видел за годы службы, но никогда не сталкивался ни с чем подобным!
Монро криво усмехается.
— Вы видите, что происходит, Эбберлайн? С каждым разом он все больше свирепеет. Рано или поздно он выдаст себя.
— И сколько женщин должно погибнуть, прежде чем это произойдет? — осведомляется инспектор. — Жаль, что мы не можем попытаться использовать собак.
— Ах, бросьте, — Джеймс Монро качает головой. — Собак нет, и от них здесь не будет толку, можете мне поверить. Но почему на сей раз он совершил это в доме?
— Возможно, мы ошиблись, когда решили, что он будет и дальше убивать на улицах! Он не настолько безумен, чтобы рисковать теперь, когда Скотленд-Ярд ищет его днем и ночью. Я не сомневаюсь, что он следит за всем, что пишут в газетах. Он знает об обещанной награде и понимает, что теперь ему следует бояться не только полиции.
— Что ж… — Монро мрачнеет. — Тем хуже для нас.
Вы понимаете, Эбберлайн, что все это означает?
Да, конечно, инспектор все понимает. Тело Мэри Келли — вернее, то, что от него осталось, удалось обнаружить вскоре после убийства. Но, кто знает, чего ждать от Потрошителя в следующий раз? Что, если он сменил тактику и собирается теперь прятать тела?
В этом деле есть еще кое-что, весьма смущающее Эбберлайна и Монро.
Исходя из показаний Элизабет Прейтир, коронер Родерик Макдональд считает, что Мэри Келли была убита в четыре часа утра. Именно тогда Прейтир слышала крики о помощи. Но время смерти приходится пересмотреть, ибо доктор Джордж Филлипс утверждает, что женщина была убита около восьми утра. Об этом говорит температура тела и состояние пищи в желудке убитой.
Общую картину портят показания двух человек; так, например, Кэтрин Максвелл, еще одна знакомая убитой, уверяет, что она видела ее в половине девятого живой и здоровой. Максвелл точно описывает одежду, в которой Мэри Келли была утром.
— Но на Библии не поклянусь! — добавляет она простодушно. — Я к ней не подходила, чтобы поздороваться, потому что спешила по делам.
Зато Морис Льюис, портной с Дорсет-стрит, сообщает, что видел Мэри Келли дважды: сперва ночью в пабе «Рог изобилия», а затем — в десять утра! Это настолько расходится со всем, что успела выяснить полиция, что показания Льюиса не включаются в полицейский отчет, зато ими живо интересуется пресса, представители которой уже облепили Миллере-Курт, словно мухи мертвое тело, и в поисках информации опрашивают любого, кто оказывается поблизости.
Вскрытие происходит в морге Шордича, доктору Томасу Бонду из Вестминстера ассистируют коллеги, уже имевшие дело с жертвами Потрошителя — это доктора Джордж Филлипс и Браун.
Отчет доктора Томаса Бонда, исследовавшего останки Мэри Келли, считался утраченным до 1987 года, когда он был возвращен в Скотленд-Ярд лицом, пожелавшим остаться неизвестным.