Сортировка эта сначала испугала евреевъ не на шутку: въ четвертый разрядъ долженъ былъ попасть весь пролетаріатъ, то-есть большая часть евреевъ тогдашняго времени. Но, благодаря порядкамъ того же времени, м?ра эта не достигла желаемой ц?ли. Значительное число зажиточныхъ евреевъ, принадлежавшихъ по своей неопред?ленной д?ятельности къ четвертому разряду, перешагнуло въ дешевый третій рангъ купечества; многіе купили себ? изъ ремесленныхъ управъ свид?тельства о ремесленной ихъ д?ятельности, а многіе, фиктивно, приписались приказчиками и пов?ренными къ своимъ единов?рцамъ купеческаго сословія. Свид?тельства изъ ремесленныхъ управъ выдавались желающимъ за изв?стную плату, преимущественно на такія ремесла, незнаніе которыхъ меньше угрожало обнаруженіемъ подлога. Еслибы кому-нибудь вздумалось составить тогда статистику ремесленнаго еврейскаго сословія, то онъ изумился бы баснословному изобилію стекольщиковъ, красильщиковъ, пивоваровъ, винокуровъ и переплетчиковъ, превосходившему втрое число остальныхъ ремесленниковъ.
Легко себ? представить посл? этого, каковы были т?, которые уже никакими путями не могли обойти законъ! Въ самомъ д?л?, въ четвертый разрядъ попали только личности, которыя стояли одинокими на св?т?, которыя съ колыбели породнились съ нищетою; т?, которыхъ сами евреи считали подонками своего общества. И вотъ эти-то челов?ческія подонки были предназначены для колонизаціи, и эти колонисты должны были служить назидательнымъ прим?ромъ своимъ единов?рцамъ! Каковъ могъ быть результатъ?
Сначала, описанная мною м?ра взбудоражила евреевъ, но постепенно явившаяся возможность ускользнуть отъ угрожающаго четвертаго разряда окольными путями, мало по малу, повліяла успокоивающимъ образомъ. Далеко не такъ легко отнеслись евреи въ посягательству на пейсы, ермолки и національный костюмъ.
Едва молва о преобразованіи наружности евреевъ начала распространяться, какъ еврейскіе муравейники взволновались и засуетились. Большая часть евреевъ, впрочемъ, относилась скептически къ этой странной молв?: до того казалась она нев?роятною. Вскор?, однакожь, обнаружилась страшная д?йствительность; молва превратилась въ несомн?нный фактъ: указъ объ изм?неніи одежды евреевъ былъ обнародованъ и прочитанъ м?стнымъ начальствомъ въ переполненныхъ синагогахъ.
Завопили евреи воплемъ отчаянія. Обойти новый законъ установленный указомъ, не было никакой возможности: наружность спрятать нельзя, а потому полиціи были неумолимы, и подкупы оказались нед?йствительными. Случай этотъ и въ полицейскомъ мір? тогдашняго времени выходилъ изъ ряда обыкновенныхъ и ставилъ въ тупикъ самыхъ опытныхъ полицейскихъ чиновъ.
— Каверзная штукенція! с?товалъ любезный квартальный надзиратель нашего участка. — Полицействую я ц?лыхъ тридцать л?тъ, пос?д?лъ въ мундир? и треуголк?, а такой невидальщины еще не испытывалъ. Желалъ бы помочь, да не могу. Рожа — не свой братъ — не скроешь; торчитъ проклятая и мозолитъ глаза высшему начальству. Ничего придумать не ум?ю. Придется обрубливать жидовскіе пейсики и обрывать длинные кафтаны.
Чины злились на безприбыльную штукенцію и злость свою вымещали на б?дныхъ евреяхъ. Евреевъ тащили въ полицію къ стрижк?, какъ барановъ. Нер?дко полицейскіе чины самолично исполняли обязанность цирюльниковъ; нер?дко будочники обрубливали еврейскіе пейсики тупыми топорами. Жестокая, безпощадная рука пьянаго чина зигзагами обрывала полы единственнаго кафтана б?дняка. Съ еврейскихъ женщинъ грубая рука безцеремонно срывала головныя повязки среди улицъ на базарной площади; стриженыхъ или бритыхъ тащили въ полиціи и запирали въ ямы…
Ни въ свир?пое холерное время, ни въ печальные дни «беголесъ» не раздавалось такихъ бол?зненныхъ криковъ, не слышалось такихъ частыхъ и глубокихъ вздоховъ, какъ въ періодъ переод?ванія. Синагоги ц?лые дни были биткомъ набиты, сов?щаніе сл?довало за сов?щаніемъ. Д?лались баснословныя складчины. Сочинялись краснор?чив?йшія прошенія къ высшей власти и посылались депутаціи. Законъ остался несокрушимымъ.
Общества еврейскія разд?лились на партіи. Небольшое число было за законъ, вид?ло въ немъ существенную пользу и начало лучшихъ временъ для евреевъ; большая же часть религіозныхъ пессимистовъ была противъ закона и пророчила безконечно-длинную ц?пь національныхъ б?дствій. Партіи на общественныхъ сходкахъ горланили, спорили, доказывали, доходили чуть не до драки, но, въ конц? концовъ, каждая оставалась при своихъ уб?жденіяхъ.
Волненія эти происходили, въ большей или меньшей м?р?, почти во вс?хъ еврейскихъ кагалахъ, по ближе другихъ къ сердцу принимали новый законъ польскіе евреи. Ихъ подстрекали польскіе цадики и хасидацы.
Одинъ изъ моихъ знакомыхъ, проживавшій въ описываемое время въ одномъ изъ губернскихъ городовъ, населенномъ почти одними польскими евреями, разсказалъ мн? впосл?дствіи объ одной характеристической сходк?, на которой онъ присутствовалъ лично.
