«Это, должно быть, будущій женихъ Сары. Вотъ красавецъ, такъ красавецъ!» подумалъ я и невольно началъ охорашиваться. Но проклятые мои рукава, при первомъ движеніи, такъ заскрипѣли, что я счелъ за лучшее забиться въ уголъ и совсѣмъ притаиться.
Всѣ дѣти, и Сара въ томъ числѣ, забились въ кухню и не показывали носа. Отецъ и мать суетились вокругъ гостей и угощали чѣмъ Богъ послалъ. Особенно мать хлопотала и острила на каждомъ шагу, глубоко затаивъ свою ненависть къ этимъ голозадникамъ, какъ она ихъ называла.
«Ненужные люди, должно быть», подумалъ я, молчаливо наблюдая за матерью.
Черезъ нѣкоторое время, блондинъ какъ-то нечаянно приблизился ко мнѣ. Окинувъ меня удивленнымъ взоромъ, онъ обратился къ отцу.
— Это вашъ сынъ, раби Зельманъ? Какой же онъ у васъ уже взрослый! Чѣмъ онъ занимается?
— Пока онъ учился въ хедерахъ. Теперь я еще и самъ не знаю, куда его пристроить.
— А русскую грамоту онъ знаетъ? продолжалъ свысока франтъ.
— Нѣтъ, отвѣчалъ отецъ.
— Знаю, вмѣшался я, задѣтый отрицательнымъ отвѣтомъ отца.
— Значитъ, молодецъ! отнесся ко мнѣ блондинъ, покровительственно.
— А знаете, раби Зельманъ, сказалъ одинъ изъ голозадниковъ, подходя къ отцу: — вы бы его отдали къ намъ въ науку. Онъ съ виду расторопный мальчикъ. У него лицо не глупое. Черезъ годика три, четыре, онъ могъ бы кое-чему научиться, и быть полезенъ и себѣ и вамъ.
— Покорно благодарю. Я, признаться сказать, самъ думалъ уже объ этомъ, да какъ-то не посмѣлъ просить васъ, г. конторщикъ.
— Откупной торѣ онъ еще успѣетъ научиться, вмѣшалась недоброжелательно мать. — До бороды ему еще далеко, добавила она язвительно. — А пока пускай-ка посидитъ надъ торой настоящей.
Отецъ укорительно посмотрѣлъ на мать, неумѣвшую выдержать роли своей до конца.
— Ого, раби Зельманъ, у васъ очень набожная супруга. И моя жена такая ужь набожная, что заставляетъ меня молиться чуть ли не пятнадцать разъ въ день, а по субботамъ и праздникамъ и совсѣмъ житья отъ нея нѣтъ.
Всѣ засмѣялись и мать моя тоже. Непріятное впечатлѣніе было замято.
— А вотъ что, любезная Ревекка, продолжалъ неглупый конторщикъ — мы такъ устроимъ, что и волкъ будетъ сытъ и козы цѣлы. Вашъ сынъ можетъ ходить въ хедеръ и продолжать свое дѣло, а послѣ обѣда ходить въ контору и учиться откупной части.
— На это я, пожалуй, согласна, одобрила мать. — Теперь и я вамъ скажу спасибо, добавила она, обязательно усмѣхнувшись.
— Ну, и ладно, будемъ же друзьями, подшутилъ конторщикъ. — Вы, добрая Ревекка, пожалуста не коситесь на мою физіономію за то, что она такая безбородая: я въ мать уродился, оттого безбородый и вышелъ.
Опять всѣ захохотали.
— А что касается до нашихъ короткополыхъ сюртуковъ, продолжалъ конторщикъ: — то за это пеняйте на нашу проклятую профессію: часто сталкиваешься съ чиновниками. Изъ боковаго кармана короткаго чернаго сюртука они какъ-то вѣжливѣе принимаютъ взятку, а то, пожалуй, и примутъ, да паршивымъ жидомъ вдобавокъ обзовутъ.
Смѣхъ раздался вновь. Мать очень снисходительно начала относиться къ остряку.
— Ревекка! спросилъ отецъ — гдѣ же Сара?
— Ты знаешь, какая она у насъ застѣнчивая! Прячется отъ чужихъ людей, да и только.
— Скромность въ дѣвушкѣ — свойство хорошее, вмѣшался блондинъ: — но это уже выходитъ изъ моды; теперь въ ходу развязность, добавилъ онъ, гордо закинувъ голову назадъ.
— Какъ для кого… уязвила его мать.
Отецъ шепнулъ что-то матери на ухо. Мать вышла. Я догадался, что она пошла за Сарой. Я послѣдовалъ за нею.
Сколько мать ни урезонивала Сару явиться на сцену, та упорно не соглашалась. Мать пустила въ ходъ брань и угрозы. Это подѣйствовало. Сара, отстаивая каждый свой шагъ, приблизилась къ двери. Мать внезапно толкнула ее сзади и Сара вдругъ очутилась на сценѣ. Блондинъ подскочилъ со стуломъ въ рукѣ, любезно приглашая ее сѣсть. Сара, не поблагодаривъ вѣжливаго кавалера, какъ-то безсознательно и крайне неловко опустилась на стулъ. Мать недружелюбно посмотрѣла на моднаго любезника.
Сара была необыкновенно мила въ своемъ розовомъ ситцевомъ платьицѣ. Заалѣвшись до кончика хорошенькихъ ушей и опустивъ свои густыя, длинныя, черныя рѣсницы, она въ замѣшательствѣ мяла передникъ, не зная, куда дѣвать руки.
На блондина она, повидимому, сдѣлала очень пріятное впечатлѣніе, потому что тотъ схватилъ стулъ и ловко примостился къ ней.
— О, какая же у васъ дочь! Вполнѣ невѣста, сказали хоромъ гости, любуясь замѣшательствомъ дѣвушки. Она пуще прежняго покраснѣла, еще ниже опустила головку и съ большимъ азартомъ принялась тиранить свой невинный передникъ.
— Неужели вы никогда не гуляете? спросилъ ее блондинъ — какъ это я васъ до сихъ поръ ни разу еще не встрѣтилъ?
Сара молчала.
— Вы не гуляете? повторилъ кавалеръ.
— Нѣтъ, отрѣзала сестра полушопотомъ, не поднимая глазъ.
— Отчего же?
— Такъ.
— Вы читаете что-нибудь?
Сара молчала.
— Книги какія-нибудь читаете?
— Да.
— Какія?
— Сара! приказала мать: — пойди, милая, узнай, готова ли закуска. Сара, вырученная изъ бѣды, не пошла, а побѣжала съ кухню.
— Какая прелестная у васъ дочь! сказалъ блондинъ матеря.
— Какъ для кого… отвѣтила мать лаконически.
