А ведь он оказался в моих руках, без дураков. Объяснение про coup de trois подвешивало дело на волоске. Подай его как надо, и трое мудрецов, а также свидетелей изволят проглотить его, дабы избежать ужасного скандала. А скормленное из моих умелых рук, оно окажется расплеванным по всему полу.
Поэтому я согласился на роль посредника и оставил его облизываться при мысли об унижении обвинителей и восстановлении попранной чести. Время, согласитесь, терять было нельзя, и я направился к апартаментам принца. И по пути мне встречаются не кто иные, как трое главных свидетелей, явно имевших только что аудиенцию у его высочества: мастер Уилсон, сияющий от удовольствия; Лайсет Грин с поджатыми губами и молодой Ливетт, явно мечтающий очутиться где-нибудь на Внешних Гибридах. Значит, на этом фронте без перемен, умозаключаю я, и сильно сгущенная атмосфера гостиной принца — по вине сигарного дыма, по преимуществу — подтвердила мою догадку.
— Этот малый невыносим! — стонал Берти, подразумевая, похоже, Лайсета Грина. — Поверить ему, так нет даже тени сомнения. Ох, какой кошмар! Что нам остается, как только поверить им?
— Как скажет ваше высочество, — голос Ковентри напоминал речь викария на похоронах. — Это подразумевает, что нам необходимо принять... — он нахмурился, просеивая свой словарный запас. —... Да, меры в отношении сэра Уильяма.
— Если их не последует, Лайсет Грин молчать не станет, — заявляет Уильямc.
— Самоуверенный идиот! — отрезает Берти. — Ладно, так не стоит... Он достойный человек, без сомнения, только бы поубавить этого твердокаменного упрямства.
Принц хмуро посмотрел на меня.
— Что у вас?
Я доложил, что виделся с Гордон-Каммингом.
— И что толку? Я сам с ним виделся, и это было ужасно! Скажу честно, он едва сдерживал слезы! Один из ближайших моих друзей, я доверял ему, как себе... Но как поверить его отрицаниям перед лицом таких... таких... — Берти взмахнул рукой, указывая на дверь. — Свидетели убеждены совершенно. Даже Ливетт, бедняга... Боже, мы едва вытянули хоть слово из него!
Принц со стоном плюхнулся в кресло, осторожно взял одну из сигар, будто та была отравлена, и скептически посмотрел на меня.
— Так что сообщил вам Камминг?
— Отрицает все напрочь. Могу я довести до вашего высочества данное им объяснение?
Принц подпрыгнул.
— Какое объяснение?
Я колебался, артистично нахмурившись и качая головой.
— Сам не знаю, как принять это... Признаюсь, что... — я сделал паузу, дожидаясь, когда меня спросят, какого черта я имею в виду.
Что и произошло, причем с изрядным нажимом.
— Ну хорошо, сэр... — начал я, как бы извиняясь, и выложил им историю про coup de trois целиком и без прикрас, но роняя каждое слово с интонацией сильного сомнения. Наградой мне стало вытянувшееся и мрачное, как гроб, лицо Ковентри, недоверчивая мина Уильямса и померкнувшая надежда в налитых кровью глазах Берти.
— Вы верите в это? — восклицает последний.
Я ответил суровым молчанием, очернившим Гордон-Камминга лучше всяких слов.
— Но это возможно? — продолжает настаивать принц.
— Возможно, сэр? — я скривил губу и пожал плечами. — Ну да, пожалуй... возможно...
— Но даже если это правда, — вмешивается Уильямc, — во что вы явно не верите, теория по-прежнему никак не объясняет различные... э-э... странности. Карандаш и прочее. — Он встретился с обреченным взглядом Берти. — Очень жаль, сэр, но это оправдание сильно напоминает мне жалкие извинения отчаявшегося человека. Уверен, что именно так воспримут его Грин и остальные.
Ковентри издал унылый вздох.
— В самом деле, оно только подтверждает мою уверенность, что сэр Уильям... Ах, эти свидетели... эти обвинения...
— Что он мошенник и вор! — продолжил за него Берти. Не в силах больше сдерживать свой нрав, он грыз сигару и смотрел на нас. — Ладно, видит Бог, мы сделали все возможное, чтобы разобраться в этой истории. Наш вердикт таков: Камминг играл нечестно и был пойман. — Впервые за этот вечер принц говорил, как подобает королевской особе. — Теперь: как можно замять это дело?
Все молчали, поэтому я снова взялся за весло:
— Боюсь, это невозможно, сэр... Если только вы и Уильямc готовы на риск предстать перед военным трибуналом.
Если бы я сказал «готовы стибрить бриллианты короны и сбежать в Парагвай», то не мог бы породить большего возмущения, но прежде чем Берти успел взорваться, я пояснил:
— У вас обоих офицерские патенты, сэр. Я-то, разумеется, в отставке. Но вы, будучи на действительной службе и зная о недостойном поведении собрата-офицера, обязаны довести это до сведения вышестоящей инстанции. Поскольку ваше высочество имеет ранг фельдмаршала, не уверен, что над вами имеется начальник... За исключением Ее Величества, конечно. Также, полагаю, командир полка, в котором служит Камминг...
