— Даже не сомневайся, — заверяет он. — Тут под лестницей у нас пара пушчонок: они почти игрушечные, но стреляют. Заряжаем их цепями, и они сметают с дамбы все живое, стоит атакующим пойти на приступ.
— Не забывай, их полсотни: достаточно ли у тебя людей, чтобы управляться с орудиями и держать оборону, пока мы не смоемся?
— Нас двое, трое в подвале, и еще трое в башне, — говорит Руди. — Есть еще двое на дамбе, но с ними покончат в первые минуты атаки. Нам не о чем беспокоиться.
Да, это был прирожденный вожак, ей-богу. Зато теперь я знал, сколько у него людей и где они располагаются. И самое важное: судя по всему, подъемный механизм моста никто не охраняет.
— Итак, ты со мной? — восклицает Руди.
— Ну-у, — с сомнением протягиваю я, — если есть уверенность, что мы сможем достаточно надолго задержать этих треклятых Вёльсунгов на мосту…
— Мы сосредоточим все наши силы у орудий в арке моста, — говорит он. — На все про все нужно полчаса. Потом опускаем мост, и пусть мухи летят в комнату, — глаза его сияли, рука жестикулировала. — А затем, друг мой, наше взаимовыгодное партнерство начнет свою деятельность.
Я вдруг понял: теперь или никогда — Руди быстр, и мне нужно что-то делать, пока его малочисленные силы разбросаны по замку, а меня ни в чем не подозревают. Я загнал поглубже страх перед грядущим, отчаянным усилием стараясь держать себя в руках. Моя ладонь, поданная Руди, была предательски потной.
— За это надо выпить! — радостно воскликнул он и повернулся к столу, где стояла бутылка.
«Ну, помоги Господи», — подумал я. Пока он разливал бренди по стаканам, я подошел к нему и стал рассматривать бутылки на столе. Мое внимание привлекла массивная фляга; я как бы невзначай взял ее, вроде чтобы разглядеть ярлычок. Руди был так опьянен своей силой, молодостью и отвагой, что даже мысли не допускал попасть впросак — да и чего ему опасаться, находясь в замке, среди своих и наедине с малодушным Флэшменом?
— Вот, — говорит он, поворачиваясь со стаканами в руках. Я взмолился про себя, ухватил бутылку за горлышко и со всей силы обрушил ее на голову Руди. Тот заметил движение, но не успел увернуться; фляга, ударившись о его висок, разлетелась вдребезги. Руди стал оседать, весь залитый вином, потом в полный рост растянулся на полу.
Я тут же подскочил к нему, но он лежал пластом: из большой раны на кудри стекала кровь. Пару секунд я выжидал, прислушиваясь, но все было тихо. С колотящимся сердцем я встал и стремительно подбежал к выходу, задержавшись лишь для того, чтобы выхватить из стойки в углу саблю. Сделанного не воротишь, и мое положение становилось аховым, но оставалось только идти вперед и надеяться.
Осторожно приоткрыв дверь, петли которой жутко заскрипели, я выбрался наружу. Все было спокойно: на лестнице тускло горели огни, шагов не было слышно. Я притворил дверь и на цыпочках пошел по лестнице, держась стены. В пролете арки виднелись механизмы моста — они казались громадными, и меня терзало сомнение, сумею ли в одиночку справиться с ними и успею ли сделать это, пока в холле никто не появился?
Я клял себя за то, что не прикончил Штарнберга, пока была возможность — вдруг он придет в себя? Может, вернуться и добить? Но мне было страшно, а каждая упущенная секунда увеличивала риск быть застигнутым. Затолкав страх поглубже, я сбежал по ступенькам и пересек холл, укрылся в тени арки и, замерев, попытался услышать что-либо помимо стука своего сердца. По-прежнему ни звука, а освещенный проход, ведущий в темницу, и хорошо просматриваемый из моего укромного места, оставался пустым. Я подкрался к лебедке, осторожно положил саблю на плиты пола и попытался сообразить, как работает механизм.
На лебедке имелась большая рукоятка, рассчитанная минимум на двоих — таким образом мост поднимали. Но где-то должен быть стопор. Я шарил в темноте, трясясь от страха, и не мог найти ничего, что подходило бы под определение. Цепи были туго натянуты, а углубившись в арку, я обнаружил, что другим концом они крепились к самому мосту. Тот был футов десять в ширину, а в длину раза в три больше, надо полагать, ибо верх его терялся во мраке. Сквозь зазоры в настиле пробивались полоски лунного света.
Хорошо хотя бы то, что нет дверей или решеток: стоит опустить мост, и путь свободен. Остается только суметь это сделать, и не попасть под него, когда мост станет падать. Чертова штуковина весила, похоже, Бог знает сколько: если она рухнет, перекрывая ров, Заптену и его штурмовому отряду не понадобится другого сигнала — грохот будет слышен аж в самой столице Штракенца. Разумеется, весь замок тоже поймет, что к чему, и юному Флэши в самую пору будет поискать убежище, покуда не началась пальба.
