Но отступать поздно: вот они колышки – маленькие белые полоски на красной земле, рядом с ними гигантская фигура Мангаса, с выглядывающей из-за спины Сонсе-аррей и замершей в ожидании публикой. Копыта араба ходили, как поршни; я подался вперед, опуская острие копья на уровень летящим навстречу колышкам… Я немного склонился и взмолился про себя. Острие прошло на волосок от первого колышка, но через миг появился второй, и тут я не сплоховал: сверкающая сталь прошла сквозь дерево, как нож сквозь масло, и мне оставалось развернуть по большой дуге коня, высоко держа копье с нанизанным колышком, чтобы все видели. Ну и вой поднялся, когда я подскакал к Мангас Колорадо, отсалютовал вождю копьем и стряхнул проткнутую деревяшку прямо ему под ноги. Я тяжело дышал, но кивнул ему с видом полного безразличия.
– Теперь я могу сразиться с твоим воином, Мангас Колорадо, если ты хочешь этого, – заявляю я. – Но прежде позволь убедиться, что он достоин биться со мной: вон там остались колышки, пусть попробует сбить их.
Ни один мускул не дрогнул на ужасном размалеванном лице. Зрители тем временем неистовствовали, а Васко, соскочив с коня, размахивал копьем и вопил – заявлял, осмелюсь сделать догадку, что игра «подколи свинью» не относится к излюбленным его забавам.
Сонсе-аррей яростно обрушилась на него, сопровождая ругань непристойными жестами, тогда как Раззява от смеха распахнул пасть так, что челюсть начала похрустывать. Зрачки Мангас Колорадо перемещались с меня на расщепленный колышек и обратно. После паузы, показавшейся вечностью, он поглядел на Васко и хрюкнул, указывая пальцем на оставшиеся деревяшки. Общество одобрительно загудело, Сонсе-аррей запрыгала от радости, а я устроился поудобнее, готовясь наблюдать за потехой.
Получилось все даже лучше, чем я надеялся. Само по себе нанизывание колышков – не такое хитрое дело, как кажется на первый взгляд, но нужно иметь определенную сноровку, а ее у Васко не было. Он совершил с полдюжины заходов и всякий раз мазал на милю, удостаиваясь презрительного воя, взбесившего его настолько, что под конец апач в сердцах ткнул копьем в землю, сломал древко и, как ошпаренный, соскочил с коня. Его дружки покатывались со смеху, даже женщины улюлюкали, и Васко прямо кипел от ярости, тем самым только усиливая веселье.
Этого я добивался с самого начала – выставить противника таким дураком, что вызов по отношению к человеку, явно превосходящему его, показался неуместной шуткой. План сработал – даже губы Мангаса изогнулись в мрачной улыбке, тогда как Раззява хохотал, похлопывая себя по коленкам. Васко притопнул и издал гневный вопль. Потом глаза его остановились на мне. Он вскинул кулак, заскочил обратно на мустанга и ринулся прямо на меня, дико крича и размахивая своим томагавком.
Это было так внезапно, что он едва не покончил со мной. Мгновение назад я спокойно сидел в седле, и вдруг Васко уже мчится во весь опор и метает в меня томагавк. Бросок был нацелен плохо, но вращающаяся рукоять задела араба по морде, и в то время как я пытался развернуть его в надежде избежать столкновения, конь неожиданно подался назад, с силой сбросив меня. Секунды две или три я пролежал, не в силах пошевелиться. Васко проскочил мимо, развернулся, вздыбив мустанга и схватил копье, которое я оставил воткнутым в землю. Конь индейца навис надо мной, молотя копытами; едва живой от ушиба, я попытался откатиться. Васко, рыча от ярости, занес копье для удара. Я слышал истошный крик Сонсе-аррей и недовольный бас Мангаса, но тут что-то щелкнуло, словно кнут, раздался свист, потом глухой удар. Голова Васко дернулась назад, будто в нее попала пуля, а копье выпало из рук. Пока апач валился из седла, я успел заметить, что вместо одного из глаз у него зияет кровавая дыра. Тут подошел Раззява, сматывающий свою пращу, пославшую смертоносный снаряд, выбивший мозги Васко.
На мгновение воцарилась тишина, а потом разразилась настоящая буря. Все проталкивались вперед, чтобы посмотреть, а дружки Васко обступили Мангаса, взывая к расправе над Раззявой. Последний, взявшись рукой за нож, сплюнул и ухмыльнулся.
– Пинда-ликойе был поручен для охраны мне! – отрезал он. – Белоглазый был готов драться, но этот трус напал на него безоружного!
Звучало чертовски здорово, и Мангас явно придерживался того же мнения, ибо утихомирил недовольных своим рокочущим басом, перешагнул через труп и приказал дружкам унести его.
– Раззява прав, – буркнул он. – Этот парень умер как дурак, а не как воин.
Он обвел круг свирепых лиц взглядом, в котором читался вызов, но никто не посмел его принять, и пока останки Васко уносили прочь, царственный упырь снова повернулся ко мне, размышляя о чем-то. Потом он щелкнул пальцами, подзывая Сонсе-аррей, и та мигом подскочила. Отец загромыхал по-апачски, указывая на меня пальцем, она покорно склонила голову. На один ужасный миг сердце мое екнуло в груди. Потом он поманил меня, удостоил еще одного долгого немигающего взгляда, после чего опустил на мое плечо руку.
