В магазине я добросовестно изучил весь ассортимент и купил себе тюбик зубной пасты. Федор тем временем пролистал пять или шесть толстенных журналов с полуголыми девицами снаружи и рекламой внутри. Когда мы вышли, Маэда опять сидел на корточках перед своей Тойотой и водил носом по вмятине. Увидев нас, он встал, неловко потоптался и сказал:
– Никак полиция не едет. Пойду еще раз позвоню.
И опять заскрипел снегом, спеша к телефону.
– Мда, – сказал Федька. – Что-то непохож он на самурая...
Я достал из кармана визитную карточку.
– «Маэда Кохэй. Амэ-но пурадза. Тэнтё. Накабяку дори». Ну конечно, какой он самурай...
– А по-русски?
– «Кохэй Маэда. Дворец Рисовой Тянучки. Начальник. Улица Накабяку».
– На начальника, я бы сказал, тоже непохож.
– «Амэ-но пурадза», – повторил я. – Да, помню. Мы там с Шишкиной торт заказывали. Приятный такой магазинчик.
Маэда опять повесил трубку. Подошел.
– Говорят, уже выехали, но из-за погодных условий могут задержаться. Придется еще подождать.
– Ну что ж, – сказал я. – Мы же сами видим, какое движение.
– Да-да, – закивал Маэда. – Сплошной затор. Очень жаль...
Он глубоко вздохнул, опустился на корточки и снова уперся носом в помятый автомобильный бок.
Я присел рядом.
– Обе двери придется менять, да?
– Совершенно верно, обе. А может быть, еще и крыло.
– Тысяч двести, не меньше.
– Думаю, больше...
– Хорошо, что страховка есть.
– Конечно...
– Мой друг тоже застрахован. Думаю, все уладится.
– Будем надеяться...
– Можно было бы и без полиции, но раз уж у вас разногласия...
– Да, к сожалению...
– Эй, мужик, – послышалось сзади. – Пошли греться!
В машине было тепло. Кассета с «Хованщиной» только что докрутилась до конца и перевернулась обратно на третье действие.
– Пререкохом никоньянцев и препрехом! – пел хор чернорясцев. – Победихом, посрамихом ересь!
– Что за хренотень играет? – спросил Федька. – Поставил бы что-нибудь человеческое.
– Это Мусоргский, – сказал я. – Это поют раскольники. Старообрядцы.
– А-а-а, – протянул Федька. – Тогда ладно. Пусть поют. Уважаю.
Немного помолчав, он добавил:
– Это правильное искусство. Полезное!
У моего уха раздался стук по стеклу. Маэда-сан наклонился к окну и делал какие-то знаки. Я открыл дверь.
– Вот, – сказал он, протягивая нам две банки. – Ждать долго, холодно... Попейте кофе.
– Спасибо, – сказал я. – Вы очень добры.
– Уже скоро должны подъехать. Давайте еще чуть-чуть подождем.
– Давайте.
Баночный кофе из автомата был сладок и горяч. Он будил детские воспоминания о лыжных походах с термосом. Я пил его маленькими глотками.
– Ну точно начальник тянучки, – сказал Федька, опорожнив свою банку. – Столько ждать я не собирался. Пойти, что ли, домой позвонить...
Он порылся в карманах, нашел десять иен, вылез и пошагал к автомату. Минуту разговаривал, а потом повернулся в мою сторону и призывно замахал рукой. Пришлось выбираться наружу.
– Подтверди, что я целый, – сказал он и сунул мне к уху трубку.
– Вадичек, – послышался усталый голос. – Что там мое горе опять натворило?
– Ничего особенного, – сказал я. – Легкое столкновение. Жертв нет. Страховка все покрывает, вопрос только в проценте – кто насколько виноват. Поэтому ждем полицию.
– Вадичек, ты уж там побудь с ним, ладно? Вдруг чего непонятное. А потом заходи, я пельменей налепила. Зайдешь?
– Зайду.
– И еще тут Ваня какую-то бумагу принес, которую сам прочитать не может. Теряемся в догадках. Попробуешь разобрать, что там написано?
– Попробую.
– Что б мы без тебя делали. Давай мне Федора обратно.
– Алё! – вступил Федька. – Я ж говорил... Чего?.. Не остынут, подогреем... Не мог я в полшестого... У меня запарка, я плазму моделирую... Ага... Пока...
Он повесил трубку.
– С Ванькой не позанимался сегодня. Вот так вечно – заиграешься в тетрис, потом тебя готовы пополам распилить.
– А чем ты с ним занимаешься?
– Физикой, чем еще... В школе-то у них известно какая физика... А еще недавно географию с ним начали учить.
– Физическую?
– Отечественную. Изучаем родные рубежи. Начиная с восточных. Первое занятие посвятили Южным Курилам. Я ему объяснил, что это исконно русские земли.
– Ну-ну...
– А он на следующий день из школы приходит и говорит: папа, у нас в классе карта висит, так на ней показано, что это японские земли!
Федька ткнул меня локтем в бок, приглашая посмеяться.
– Ты понял, да? Удивился парень. Эти земли, говорит, в японский цвет закрашены. Шок случился у пацана.
Из магазина, неся что-то в охапке, вышел господин Маэда.
– Вы, наверное, проголодались, – сказал он, подойдя к нам. – Вот вам сэндвичи. Подкрепите силы.
Я сопроводил свой поклон витиевато-учтивой грамматической конструкцией. Федька выдавил из себя
– А нельзя ли узнать, из какой вы страны? – спросил господин Маэда, дожевав и проглотив свой сэндвич.
– Мы из России, – проговорил я с набитым ртом.
– О-о-о-о-о, – сказал он. – Э-э-э-э-э... М-м-м-м... В России холодно, да?
– Не холодней, чем тут у вас.
