— Подожди здесь. — Не успела дверь за ним закрыться, как на площадку выскочила рослая блондинка и понеслась к лестнице, выбивая шпильками дробь из бетонного пола. Схватилась за перила, коротко глянула вниз и побежала обратно. Из дверей выглянула еще одна — тоже блондинка, но пониже.
— Где тэнчик? — закричала первая. — Тэнчик где? У меня три кекса, блин, все без заказов, два уже на морозе. Пусть отсодит нахер! Пусть нормальных даст!
— Та шо ты, блин, Оксана! Я тебя умоляю, — сказала вторая. — На шоу-тайме сдерешь.
Заметив меня, они недоуменно переглянулись и скрылись за дверью. Вышел Дзюнтаро.
— Слушай, — сказал он. — Я забыл, что этот диск мне завтра будет нужен. Ты сейчас куда шел?
— Домой.
— А чего бы тебе не зайти? Посидишь, выпьешь, на девушек посмотришь. Один час — четыре тысячи. Пей, сколько влезет. А я пока на кассету перепишу.
— Откуда девушки-то?
— Из этой, как ее… Из Украины. Зайдешь?
— Ну хорошо, зайду.
— Только скажи начальству, что это я тебя привел, ладно?
За дверью оказалась стойка с холеным молодым человеком. Его лицо источало профессиональную смесь достоинства и угодливости.
— Хороший у вас зазывала, — сказал я ему. — Невозможно мимо пройти.
— Добро пожаловать, — ответствовал он с легким поклоном. — Будете делать именной заказ?
— В смысле?
— Заказ на девушку будете делать?
— Это обязательно?
— Можно и без заказа. Но тогда мы не гарантируем вам общество.
— А выпить гарантируете?
— Выпить гарантируем. С вас четыре тысячи иен.
Я заплатил. Заведение раздвинуло стеклянные двери, обдало меня табачным дымом, пахучей парфюмерией и долбливой попсой. Вдоль стен тянулись зеркала, вдоль зеркал сидели клиенты и старательно наслаждались гарантированным обществом. Словив пару любопытствующих взглядов, я присел за пустующий столик и стал изучать стоящие в его середине бутылки. Коньяк Suntory, виски Suntory, еще виски Suntory, опять виски Suntory…
— Hello! — раздалось над ухом. Я увидел чернявого цыганистого парня. — Меня зовут Карлос. Что будете пить?
— Привет, Карлос, — сказал я. — Дай мне стакан, я сам разберусь.
Не успел Карлос исчезнуть, как на его месте оказалось прелестное создание в кожаной мини-юбке и короткой маечке. Распущенные белые волосы напоминали исполинский одуванчик. Грациозно оттопырив задик, создание уселось напротив и протянуло мне кончики пальцев.
—
— Вадик дэс, — сказал я, осторожно за них подержавшись.
—
— Можно по-русски, я свой.
Косметика на ее лице изобразила крайнюю степень удивления.
— Чё, правда?
— Правда, правда…
— Ничего себе… — Она встала и захлопала в ладоши. — Девчонки!!! Сюда!!! Карлос!!!
— А ты в курсе, что Карлос голубой?
— Теперь буду в курсе.
— У нас все бразильцы голубые. Чтобы мы от кексов не отвлекались.
— От чего?
— Ну, от клиентов. «О-кяку-сан». Сокращенно «кекс». Знакомься, вот это Барби, а это Моника.
Я кивнул двум подошедшим красавицам. Внешность первой довольно точно повторяла американский кукольный прототип. Вторая больше походила на бабу с одесского привоза.
— Ох ты ё! — сказала она, усаживаясь ко мне поближе. — В кои-то веки.
На столе появилась бутылка водки Suntory, четыре стакана и контейнер со льдом. Барби взяла щипцы и навалила полный стакан ледяных кубиков.
— Ты шо, дура? — сказала Моника.
— Привычка, — смутилась Барби. — Всё виски да виски…
Она ссыпала кубики обратно в контейнер, Анжелика наполнила стаканы, и я провозгласил тост:
— За встречу!
Пятьдесят грамм водки Suntory оросили маринованных трепангов. Градус повысился. Жареный кальмар блаженно раскинул щупальца в стороны.
— Кайф! — сказала Анжелика. — С кексом по-русски… Непривычно даже.
— Та шо это, кекс? — возразила Моника. — Кексы вон сидят. Козлы, блин… А это наш русский мужик! Мы его сейчас попросим, и он нам всем заказ сделает.
— Чего сделаю?
— Ну, заказ! Платишь две сэнки, и я с тобой целый час сижу. Давай, а то меня опять к этим козлам отсодят.
— Вот придут отсаживать, тогда и будет тебе заказ.
— О-о-о! — Она запустила пятерню мне в волосы. — У тебя такие кудри!
— Где у меня кудри?
— О-о-о! Русские кудри! Я не могу… Ты такой, блин,
— Моника! — раздалось откуда-то сзади. — Шоу-тайм!
— Та шоб их всех, — сказала Моника, отрываясь от русских кудрей.
Снова появился Карлос, поставил на стол закуску — порезанные вдоль огурцы и морковки, плюс майонез на отдельном блюдечке. Анжелика повторила разлитие, уже в три стакана — и вдруг послышался надтреснутый, еле живой голос:
— Приве..е..ет…
Голос принадлежал очень худой и очень бледной девице с потухшими глазами. Она держалась обеими руками за спинку стула и слегка покачивалась.
— Добрый вечер, — сказал я. — Присаживайтесь.
— Не..е..е… У меня зака..а..аз…
Она сделала плаксивое лицо и медленно уползла.
— Что это с ней? — спросил я. — Болеет?
