— А что такого? Почему бы иногда не вспомнить о буддизме?
Люся пристально посмотрела на меня и хмыкнула.
— А знаешь, — сказала она, — что я про тебя первый раз подумала? Ну, когда ты ночью оперу запел.
— Что?
— Только без обид, ладно?
— Да какие обиды…
— Я подумала: ну вот, довели русского мужика косоглазые сволочи. Совсем крыша уехала. А теперь гляжу: вроде ничего, нормальный… Даже интересный.
— Стараюсь…
— А вот с кексами скучно. Они похотливые, скебешные, у них одно на уме.
— Ты ведь говорила, что некоторые жениться хотят?
— А жениться-то они, думаешь, зачем хотят? За тем же самым. Белую бабу хотят. Все они скебешные, что ты мне будешь рассказывать…
Запищала трубка.
— Тьфу ты, зараза, — сказала Люся и отключила у трубки питание.
— Правильно, — сказал я. — Пусть твой жених отдохнет. И даст нам спокойно исполнить религиозный обряд.
— Обряд?
— Мы в святилище. Мы должны пообщаться с богами.
— А как с ними общаться?
— Проще всего написать записку. Вон висят, видишь?
Возле главного павильона виднелся длинный стенд, весь увешанный деревянными дощечками. Дощечки были испещрены надписями. Мы подошли поближе, и я зачитал несколько вслух:
— «Поступить в университет»… «Чтобы все были здоровы»… «Поступить в университет»… «Поступить в университет»… «Купить собственный дом»… «Поступить в университет»… «Вылечить плечо»… «Стать знаменитым артистом»… «Стать знаменитым сумоистом»… «Поступить в университет»…
Люся внимательно слушала.
— Видишь, как все элементарно? — сказал я. — Покупаешь в ларьке дощечку и пишешь желание. Скажем: «кинуть тысячу кексов». Или: «надинамить миллион». Или там: «догнать и перегнать Каролину». Просто пишешь и вешаешь. Боги потом соберутся на совет и рассмотрят.
— Они ведь не наши боги, — сказала Люся. — Я даже не знаю, как их зовут. Что это вообще такое? Буддизм?
— Синтоизм. Японское язычество.
— А ты что ли, этот самый?.. Синтоист?
— Видишь ли, — сказал я, — такого слова, как «синтоист», не существует. И в японском языке, и в русском оно лишено всякого смысла. Это не та религия, которую можно исповедовать или не исповедовать. Просто есть боги, которых надо ублажать. А веришь ты в них или не веришь — это им до фонаря.
— Но боги-то японские?
— Конечно.
— Вот видишь. А я сейчас возьму и напишу: мол, хочу всех ваших японцев опустить на бабки. Что они тогда со мной сделают?
— Об этом я не подумал.
— Пойдем-ка лучше отсюда.
— Нет, погоди. Мы должны ударить в гонг. Держи пятачок и делай, как я.
Подведя Люсю к главному павильону и поднявшись с ней по ступенькам, я бросил свои дырявые пять иен в ящик для пожертвований, взялся за висящий канат, размахнулся и с силой ударил. Густой медный гул звонко прорезали два моих хлопка. Секунд пять я стоял со сложенными ладонями.
— Ну-ка, дай! — Люся схватилась за канат и тоже врезала по гонгу.
— Пятачок! — поспешил напомнить я.
— А, да… — Люся кинула пятачок в ящик.
— Два хлопка!
Люся послушно хлопнула раз, хлопнула другой, потом зачем-то третий — и неожиданно застыла в молитвенной позе. Прошло с полминуты. Она все стояла, закрыв глаза и беззвучно шевеля губами. Я отошел в сторону, чтобы не мешать.
Время шло. Украинская девушка по имени Люся молилась японским богам. О чем — знали только она и боги.
Перекусив в маленькой лапшевне, мы поспешили назад. Всю обратную дорогу Люся дремала, откинувшись на спинку сидения. Без четверти шесть я доставил ее к дверям дома — он стоял в ста метрах от Макдональдса. Все одиннадцать девиц жили в пятикомнатной квартире на первом этаже. Войдя туда вслед за Люсей, я попал в обширную кухню. У захламленного стола сидела Моника в драном халате, дымила сигаретой и тасовала колоду карт.
— Привет, Шаляпин! — сказала она. — Будешь в очко играть на щелбаны? Люська, в душ за мной занимай. Я за Памелкой.
— Ладно, — сказал я. — Не буду вас смущать. Мойтесь, трудитесь.
— Спасибо за экскурсию, — сказала Люся. — Я тебе как-нибудь еще позвоню.
— Звони.
— Ха, — ухмыльнулась Моника. — Попал ты, Шаляпин!..
У моего дома меня встретил Федька Репейников. Пока я парковал машину, он топтался рядом с недовольным лицом и яростно тряс какой-то бумажкой. Когда же я наконец вылез, гневно затараторил:
— Нет, ты почитай! Ты вникни! Они готовы все распродать, эти ублюдки. Свое, не свое, исконное, не исконное — им без разницы. Лишь бы побольше загнать, лишь бы нахапать!
Бумажка оказалась распечаткой интернетовских новостей. Я прочитал:
Сегодня в Москву возвратилась российская правительственная делегация, посетившая Токио для встреч с представителями японского кабинета и деловых кругов. Итогом трехдневных консультаций явилось соглашение о предоставлении Японией долгосрочного кредита для реструктуризации российского внешнего долга. Российские политики, со своей стороны, обещали приложить максимум усилий для скорейшего разрешения территориальной проблемы. (ИТАР-ТАСС)
— Пидарасы! — крикнул Федька. — Политические проститутки!
— Господь с тобою, Федор, — сказал я. — Какие ж это проститутки? Это политические динамовцы. Проституцией они и близко столько не заработают. Успокойся, все будет хорошо.
