Любая проблема имеет больше одного решения. Если окружающие девчонку парни не настолько хороши, как она, а других парней у мироздания для неё нет, она может исправить то, что в её власти. Переделать себя. Стать плохой.
И она стала плохой. Настолько плохой, насколько могла. Надела рваные колготки и короткое платье цвета ночи. Проколола себе все, что можно. (Что нельзя — она тоже проколола, поскольку была целеустремленна.) Побрилась налысо. И стала, в своем личном представлении, настолько гадкой, что без проблем выскочила замуж за парня, жившего этажом выше. Обычного парня, не полубога. Но много, много лучше, чем испорченная она. Через год у них родился сын…
От размышлений меня отвлекла вышедшая из лифта горничная. По тому, как она озиралась, выискивая среди редких посетителей нужного ей, я понял, что она ищет именно меня. На подносе, который она держала в руках, сиротливо лежала телефонная трубка. Которую я молча взял.
— Господин Алёшенька? — спросил женский голос. По интонации и тону было понятно, что мне звонит дама в должности не меньше дежурного управляющего.
— Предположим, — вздохнув, согласился я.
— Наш отель славится своими широкими взглядами и толерантностью к жильцам. Мы славны своей потрясающей, феноменальной терпимостью к особенностям поведения наших гостей. Мы принимаем и храним, ценим и заботимся, направляем и охраняем…
— Ну-ну, рожайте уже, — поторопил я свою велеречивую собеседницу.
— Поступили жалобы от гостей, что ваше чучело кота прыгает по столам ресторации. Передайте чучелу, что если оно не угомонится, мы будем вынуждены попросить вас покинуть отель.
— Где в последний раз видели чучело? — облегченно выдохнул я. Нас не попросят вон из отеля.
— На двенадцатом этаже, сектор А.
— Лечу на всех парах, — сказал я, спеша к лифту. — И спасибо за понимание и участие, — сказал без сарказма я, — я не часто встречаю подобную заботу о постояльцах.
— Не понимаю, о чем вы, — отозвалась женщина, — это моя работа.
— Прекрасно вы всё понимаете. Я благодарен вам за то, что вы позвали меня, а не охрану.
— Мы не какие-нибудь выскочки, — самодовольно ответила управляющая, — нашей сети отелей уже шесть сотен лет. И раз уж вы стали нашим постояльцем, то мы будем действовать в ваших интересах.
Ну, вот, а я всё гадал, чем отель за семь тысяч за ночь отличается от отеля, где подобная комнатка стоит пару тысяч.
Спал я хорошо. Ложась, я предусмотрительно поставил кондиционер на охлаждение, выморозив комнату до семнадцати градусов и заставив Мьюки искать тепло у меня под боком. Было приятно чувствовать живое, теплое, дышащее тело в объятьях. Как давно в моей жизни не было ничего подобного…
Во только счастье был недолгим. В шесть утра Мьюки, как и положено кошке, проснулась, вытянула из-под меня хвост с ногами, после чего собрала вещи и ушла, без стеснения забрав оставленную для неё на столе пятитысячную купюру. Оставшиеся часы мне пришлось досыпать в обществе скучающего кота, чувствуя сквозь сон, как по мне топчутся, мурлыкают в ухо и садятся жопкой на лицо.
Я стоически терпел, говоря себе, что это всего лишь ребяческая месть котика, который ревновал меня к Мьюки. А потом раздалось «апчхи» и все моё лицо оказалось покрыто кошачьими соплями. Пришлось подниматься и брести до ванной, чтоб смыть гадость.
Из зеркала ванной на меня смотрела унылая морда инженера.
— Тоже мне, нашли чем удивить, — буркнул я.
В ответ на это изображение в зеркале подмигнуло мне и развернулось, демонстрируя начинающую проклевываться лысину.
И это не было глюком невыспавшегося подсознания, поскольку помимо затылка зеркало демонстрировало мне рекламу чудодейственного средства от облысения. Я было даже соблазнился возможностью вернуться на Землю с восстановленной копной волос, но потом до меня дошло, что будь средство и вправду чудодейственным, его не нужно было бы по ванным комнатам отелей рекламировать.
Вздохнув, я вернулся в комнату, чтоб одеться к завтраку. С этим тоже всё было ой как непросто…
— Божечки, шерстяной, ты что делал ночью с моей одеждой? — спросил я, удивленно рассматривая покрытые шерстью шорты с рубашкой.
— Я всю ночь переносил на неё свою шерсть, — самодовольно ответил Беляш. — Поздравляю, теперь ты кот.
— Тогда, выходит, ты тоже кот? — предпринял я заранее обреченную попытку поймать кота на логических противоречиях.
— Это еще с чего? — удивленно вытаращился на меня Беляш. Все верно — где кот и где логика?
Посадив кота в капюшон толстовки и захватив похудевший рюкзак, я поспешил на завтрак, логично предположив, что служащие отеля больше не представляют для кота опасности. И то верно — главная угроза, которой они стращали меня вчера, за ночь превратилась в тыкву. Сложно пугать человека выселением из отеля, если он и без этого собрался его покинуть.
Стоящий на входе в расположенную в цоколе столовую охранник было заерепенился, начав играть с котом в гляделки. Но пропустил нас, отойдя в сторону, стоило мне прошептать театральным шепотом: «Только не кидай меня в терновый куст и всё такое…»
