Вернулась к своему новому жилищу, насобирала засветло побольше дров. Решила воспользоваться милостью госпожи Природы, пока стояла сухая погода. Перекусив, улеглась на топчан, почитать газетёнку какую-то бульварную – купила в киоске. Короче, таким макаром я больше недели кайфовала и обследовала близлежащий лес всё дальше и дальше…
Однажды забрела так далеко, что смогла вернуться обратно лишь уже в темноте… Подхожу к своей берлоге… а из окошка свет на полянку падает… Ставень там не было – может, и не задумывались, а может- от времени рассыпались…
У меня ноги подкосились… Кто?? Кто там? И что мне теперь делать? Идти в посёлок – совсем уже ночь… Не дойду, заблужусь… Да и холодно, и голодно – кое-какие продукты у меня в домике оставались… И устала я…
Короче, решилась в домик попытаться войти. Думаю: «Чему бывать – того не миновать» … Подхожу к двери, тяну на себя ручку… Дверь поддалась – не заперта оказалась… Захожу и остолбенела на пороге: топчан занят. И лежит на нём тот самый мужик, с которым я тогда взглядами повстречалась…
– Ну, и чего застыла соляным столбом? – скорее прорычал, чем проговорил бородач, – заходи, запирай дверь. Сейчас есть будем.
– Ч-что е-есть? – от страха я стала заикаться.
– Что есть – то и будем, – усмехнулся мужик в свои усы, – я могу, например, тобой полакомиться…
Я от страха упала бы, если бы не закрыла к тому времени дверь на засов уже. По-видимому, побледнела я здорово, потому что он уже спокойным и нормальным вполне голосом сказал:
– Хорош в сказки-то верить. Раздевайся и садись к столу. Я же тебя ждал, один есть не стал.
-А… а как Вы догадались, что я приду? – наивно поинтересовалась я.
– Тю, дурная… Так это же проще простого: и продукты здесь, и постель не скатана – значит, вернёшься ещё непременно. Я даже сразу понял, что это – именно ты по твоей сумке – я её ещё в тот раз заприметил.
Ну что делать? Разделась, сполоснула руки из ведёрка и села к столу. А гость мой убрал газету с тарелок, на которых располагалось целое продуктовое богатство: картошка… печёная… сало… лучок зелёный… да с горбушечкой хлеба… ммм… Даже молочка было немного.
– Знал бы, что не одному придётся есть – побольше бы прихватил.
– Как это – прихватил? – украл бы что ли?
– Обижаешь… я это честным трудом зарабатываю. Кому помогу вскопать огород, кому – дрова напилю – нарублю… Или ещё чем помогу- вот мне и дают люди пропитание.
– А-а-а-а… тогда – это хорошо… А то у меня деньги совсем закончились… Я вчера последний рубль истратила, – сокрушенно соврала я.
– И как бы ты дальше жила? Воровать стала? – спросил меня мужик.
– Если честно – даже не знаю… Наверное, пришлось бы к людям выходить…
– А вот этого делать нельзя! – вдруг злобно сверкнув на меня своими болотно-карими глазищами, едва не вскрикнул мой собеседник, – ты меня поняла? – не дальше автостанции. И – обратно. И желательно – разными дорогами!
– Но почему? – не поняла я.
– Иначе сюда людей приведёшь, а с ними – ментов… И меня заметут…
– За что? Ты что, кого убил? – дрожащим голосом спросила я.
– Нет, не убил… За бродяжничество и тунеядство. И в психушку меня снова отправят…
Тут до меня начал доходить весь ужас моего положения. Рядом со мной – самый настоящий псих… Да ещё, похоже – буйный в моменты обострения. Такой мне как цыпленку шею свернёт… И не со зла вовсе… В голове моей бедной сразу куча мыслей пронеслась. И ни одна не зацепилась…
Решила оставить все пока как есть…
– Ну что, может, пора и познакомится нам поближе? – как ни в чём не бывало, заулыбался, оголив на удивление белые и крепкие зубы, собеседник.
– Пора, наверное… Лёля…
– Как-как? – удивился он, – что за кукольное имя какое-то?
– Почему кукольное? – обиделась я, – обычное имя. Оля, Лёля по-домашнему.
– Так бы сразу и сказала, что Олька. А меня – Пашка.
– Несолидно как-то в Вашем возрасте Пашкой-то представляться, – осмелела я, – отчество-то у Вас какое?
– Павел Петрович.
– Вот, это совсем иное дело. Будем знакомы, Павел Петрович.
– Что за знакомство на сухую? Это дело обмыть надо. Не каждый день я в лесу с бабёнками знакомлюсь, да ещё с молодыми. Сиди здесь, я мигом!
Не успела я осознать все услышанное, как, похожий на медведя увалень, резво и легко соскочил с топчана, впрыгнул в свои растоптанные и похожие скорее на лыжи кирзовые сапоги (наверное – тоже за работу ими его отблагодарили) и вышел из помещения, скрипнув дверью.
Отсутствовал он минут 10, не больше. И вернулся, неся, бережно прижатую к груди бутылку с чем-то зеленоватым и слегка мутным. Я догадалась, что это – на чём-то настоянный самогон… меня аж передёрнуло от предвкушения этой гадости… Но бежать-то некуда…
