В двух часах езды от Токио находится удивительной красоты, полный величия храм
Храм был построен в честь почитания Токугава Иэясу (1542–1616 гг.), основателя династии сегунов Токугава, объединившего страну в период гражданских войн и внесшего огромный вклад в установление мира и развитие культуры Японии[5].
Однако символов гораздо больше, так как существует больше гравюр в Никко.
Позволю себе дать им краткое описание.
Итак, гравюра мама-ребенок!
Мама-обезьяна смотрит куда-то вдаль, хлопотливо беспокоясь о судьбе своего малыша. А ребенок склонил голову, переполненный доверием к маме. Смысл гравюры в том, что мама-обезьяна желает своему ребенку счастливого будущего.
Гравюра, изображающая трех мудрых обезьян: не вижу зло, не слышу зло, не говорю зло. Самая известная и самая загадочная. В Японии она получила распространение именно с ее появления на одном из святилищ храма Никко и плотно вошла в жизнь местного населения. Буддийский смысл этого символа заключается в умении отстраняться от негативных мыслей.
Совсем неподалеку от храма Никко находится удивительной мощи водопад
Мои друзья японцы утверждают, что это не только один из мощнейших power spot (с англ. «место силы») в Японии, но и одно из самых знаменитых мест среди тех, кто решил расстаться с жизнью. От услышанного по телу побежали мурашки, однако я их почему-то даже понимаю. Место невероятной красоты. Если смотреть на значение иероглифов названия водопада, то становится еще более понятна его популярность.
Представьте себе следующую картину: вы наслаждаетесь действием японского театра Кабуки, маски, люди-маски, – и неожиданно начинается землетрясение. Вы бросаетесь к выходу, начинаете метаться, как вдруг замечаете японских старичков, мирно подремывающих то тут, то там, изредка разбуженных звуками… Вас настигает когнитивный диссонанс невероятной силы: как же так, вас же учили эвакуироваться на безопасное расстояние из помещений при землетрясении. Но нет, здесь все иначе. Сейсмостойкие здания, «сейсмостойкие» нервы. Не перестаю удивляться тебе, о, Япония!
Профессор Ямадзаки-сан имела привычку поджидать студентов у входа в аудиторию. Небольшая скромная ухоженная японка с пронизывающим взглядом и ироничными нотками в голосе, она стояла и ждала, пока русский студент Анна-сан соблаговолит прибыть на лекцию, шагая к аудитории вразвалочку, с кофе и массой посторонних мыслей, как правило, минут на 15 позже ее начала.
Этот взгляд, словно слившийся в одну невероятную мощь с ее голосом, твердил, что на любую встречу нужно приходить самое позднее на 15 минут раньше, подчеркиваю, раньше ее начала.
Не поверите, уже через месяц таких встреч с Ямадзаки-сан я не смела не только опоздать, но и не прийти в положенный срок: за 15 минут до начала.
Ямадзаки-сан не только любила вселять нотки интеллигентности в расхлябанных студентов, но и вела самый любимый предмет. Он заключался в том, что студенты из 5–7 стран переводили одну и ту же новость из авторитетнейших газет с нашего родного языка на японский и сравнивали… Думаю, мой благодарный читатель уже догадался, каким был результат этого сравнения из раза в раз, от новости к новости… Так я познала главный урок на всю жизнь: даже если правда где-то и существует, то мы об этом не узнаем… Давайте же не будем будить спящую собаку, мы всё же в Японии.
Самым необычным стала возможность быть частью университетской теннисной команды. На самом деле выбор этих кружков по интересам
Меня, без какого-либо опыта игры в теннис, однако со светлыми волосами и отдаленной схожестью с Марией Шараповой (меня саму удивило их замечание по поводу схожести), возможность играть полностью окрылила.
