Записки из Тюрьмы полностью

Его описания поведения австралийских чиновников на Манусе до боли напомнили мне рассказы моего отца о том, как вели себя японские командиры в лагерях для военнопленных, где он ужасно страдал вместе с другими австралийскими солдатами.

Что с нами стало, если теперь мы совершаем такие преступления?

Этот счет требует оплаты. Кто-то должен ответить.

Ведь если этого не случится, то единственное, чему учит нас история, – это тому, что несправедливость, царящая на островах Манус и Науру, однажды повторится в более крупном и бесконечно более трагическом масштабе в самой Австралии.

Есть те, кто несет за это ответственность, и это они должны сидеть в тюрьме. А не невинные, чьи огромные страдания отражены в книге.

Однако эта книга – нечто большее, чем просто обвинение. Это невероятная победа молодого поэта, показавшего всем нам, как до сих пор важны слова. Австралия заключила его тело, но его душа оставалась свободной. Его слова навсегда стали нашими словами, и наша история отныне должна учитывать его историю.

Я надеюсь однажды поприветствовать Бехруза Бучани в Австралии таким, каким он проявил себя на этих страницах. Писателем. Великим австралийский писателем.

Ричард Фланаган, 2018

Омид: «Я прочитал вашу недавнюю статью… Я искренне восхищен вашей работой».

Бехруз: «Вы очень добры… Я лишь надеюсь, что скоро проснусь от этого кошмара».

Опыт перевода книги Бехруза сам по себе богат множеством историй; некоторые из них относятся к периоду до нашего знакомства, даже до строительства Тюрьмы Манус.

За последние несколько лет, особенно после встречи с Бехрузом, я осознал, насколько истории и рассказы важны для полноценной и насыщенной жизни, а процесс перевода данной книги укрепил это понимание и расширил мой опыт работы над повествованием. Мой рассказ переводчика позволяет немного представить наш с Бехрузом обмен впечатлениями и беседы, которые сформировали эту книгу и отразили наше общее видение повествования и жизни.

Я пробыл на острове Манус всего несколько часов, но уже мчался к центральной автобусной остановке в городке Лоренгау[18]. Там мы впервые встретились лично. Бехруз не ел ничего весь день – на завтрак и обед были лишь сигареты. Когда я вышел из машины и поприветствовал его, он продолжал говорить по мобильному.

Ранее в тот же день я узнал, что тело беженца Хамеда Шамширипура только что нашли среди деревьев возле школы, избитое и с петлей на шее: по пути из аэропорта я как раз проехал мимо толпы местных жителей и полиции[19]. Обстоятельства были крайне подозрительными, и многие беженцы до сих пор утверждают, что его убили.

Бехруз был главным контактным лицом для многих австралийских и международных журналистов, и тогда он весь день давал интервью. Предполагалось, что моя первая поездка на Манус будет посвящена работе над переводом книги, но на этом острове в соответствии с графиком разрешено проводить только пытки.

На момент публикации известно, что по меньшей мере восемнадцать человек погибли в результате заключения на островах Манус и Науру и Острове Рождества.

• Мохаммед Сарвар (Науру, 2002)

• Фатима Ирфани (Остров Рождества, 2003)

• Саид Касем Абдалла (Остров Рождества, 2013)

• Реза Барати (Манус, 2014)

• Сайед Ибрагим Хуссейн (Науру, 2014)

• Хамид Хазаи (Манус, 2014)

• Фазаль Чегани (Остров Рождества, 2015)

• Омид Масумали (Науру, 2016)

• Ракиб Хан (Науру, 2016)

• Камиль Хуссейн (Манус, 2016)

• Файсал Исхак Ахмед (Манус, 2016)

• Хамед Шамширипур (Манус, 2017)

• Раджив Раджендран (Манус, 2017)

• Мохаммад Джахангир (Науру, 2017)

• Салим Кьяунинг (Манус, 2018)

• Фариборз Карами (Науру, 2018)

• Сайед Мирвайс Рохани (Манус, 2019)

• Абдирахман Ахмед Мохаммед (Манус и Науру, 2021)

Мое знакомство с подходом Бехруза к писательству началось еще до того, как я впервые столкнулся с его работами, и даже раньше, чем я вообще услышал об этом талантливом писателе, заключенном в Тюрьму Манус.

Мой отец скоропостижно скончался в мае 2015 года, примерно за восемь месяцев до моего первого контакта с Бехрузом. Он также принадлежал к исторически преследуемой группе в Иране и большую часть своей жизни прожил в изгнании; покинув Иран в период революции, он так и не вернулся. Его звали Манучехр[20], как и мифического шаха из «Шахнаме»[21], эпической поэмы, в которой также фигурирует и имя «Бехруз»[22].

В процессе написания надгробных речей для похорон отца и последующей поминальной службы я практиковался в переосмыслении и включении в текст мифов, легенд и поэзии, особенно рассказа, связанного с последними днями его тезки. Помимо «Шахнаме» Фирдоуси жизнь моего отца была наполнена поэзией Омара Хайяма и Тахирих Куррат аль-Хайн[23] – поэтов и философов, которые в свое время также подвергались преследованиям.

Памятная церемония по моему отцу стала чем-то вроде литературного и культурного праздника для меня и моих ближайших родственников, в нее также вошли выступления и речи близких друзей, живущих в диаспоре.