Здесь же у обрыва производим дополнительные расчеты и приходим к выводу, что при спуске седла трасса все равно повиснет в воздухе где-нибудь в этом районе. Поэтому делаем крутой поворот и идем почти назад чуть ниже уложенной трассы. Такой поворот возможен, и кривая, устроенная на таком повороте, носит название «серпантины». Через некоторое расстояние склон сопки заканчивается другим обрывом, и около него делаем второй ход серпантины. Так гигантскими зигзагами от одного обрыва до другого спускаемся по склону сопки все ниже в долину. Но каждый метр трассы уложен с определенным уклоном по инструменту, для каждого метра трассы вырублено и вынесено с узкой просеки огромное количество стланика.
Около месяца прогрызали мы просеки, а уложили всего несколько километров трассы.
Снизу, из долины, результаты нашего труда были отчетливо видны. На склоне перевала, там, где проходила трасса, лежали груды срубленного стланика и ясно виднелась просека.
Работа всех нас настолько утомила, что требовался самый неотложный отдых. Соединив долинный ход по ручью Спорному с трассой на склоне перевала, экспедиция стала на отдых.
Люди приводили в порядок амуницию, инструмент и просто набирались сил. После отдыха мы старались наверстать потерянное на преодоление перевала время и усиленно форсировали укладку трассы уже за перевалом. Спуск с перевала с каждым километром становился положе, и трассу теперь укладывали без теодолита. Попавшийся на пути ручей, текущий в нужном нам направлении, вначале едва заметный, делался многоводнее от впадающих в него притоков, вытекающих из мрачных ущелий. На его берегу мы разбили свой первый лагерь в этой новой системе рек.
Впереди долина ручья все расширялась, а сзади громоздились горы, среди которых был уже освоенный нами перевал.
Чтобы не было больше никакой задержки с трассировкой, я собрался произвести очередную рекогносцировку до самого поселка горняков. Проводив ребят на работу, рано утром тронулся в путь. Едва заметная тропа скоро потерялась, и в дальнейшем пришлось ехать по дикой тайге. Лошадь то проваливалась в едва заметную яму, то задевала за дерево, то спотыкалась о корни и так неожиданно бросалась в сторону, что ветви чуть не выхлестывали мне глаза. Но это все пустяки по сравнению с тем, когда попадаешь в такие места, где надо спешиться и, ведя лошадь в поводу, продираться сквозь колючие заросли и расчищать дорогу топором или ножом.
К обеду я достиг устья ручья, впадавшего в реку Утинку — довольно широкую и многоводную, которую не вдруг переедешь вброд.
Но где же поселок горняков?
Спустившись вниз по реке Утинка, я не обнаружил никаких признаков жилья. А по данным Власова, поселок должен находиться в двух-трех километрах от устья нашего ручья. Я же проехал уже около пяти и ничего не обнаружил. Пришлось повернуть назад и ехать вверх по течению. Вскоре стали встречаться пни от свежих порубок и срубленные деревья. Значит, я ехал правильно. Через несколько десятков метров показался и поселок. Оказалось, что он расположен не в долине реки Утинка, а в небольшом тесном распадке правого притока.
И вот я сижу в новом рубленом одноэтажном доме. В комнате собралось много народу. Жители радостно встретили меня и буквально засыпали вопросами. Большинство из них старожилы, безвыездно проведшие несколько лет в тайге. Пошли воспоминания о Большой земле, о новостях, о нашей лагерной жизни.
Всех интересовало, где мы предполагаем провести дорогу. Для них дорога была вопросом жизни, расширения работ, нового строительства и прочих успехов.
— Перевал мы нашли в верховьях Спорного, — объяснил я любопытным, — немного ниже того, по которому к вам проходят оленьи транспорты.
— Но там же такие крутые сопки, отвесные скалы, осыпи, а склоны так густо заросли, что никто там никогда не ходит.
— А мы вот прошли, да еще и трассу проложили. Правда, здорово помучил нас этот стланик, но мы все же одолели его.
— Как же там все-таки построят дорогу? — недоуменно спрашивали горняки.
И пришлось прочесть короткую лекцию о принципах изысканий, способах трассировок, развитии линии, уклонах, кривых, серпантине и так далее. Конечно, после лекции мои слушатели не стали дорожниками, но, кажется, поняли главное, что можно и через кажущийся непроходимым перевал строить дорогу.
— Но ее, наверное, будут строить несколько лет? Наука наукой, а провести дорогу через такие горы не так-то легко, — возразил кто-то из товарищей.
Опять пришлось объяснять, что строительство дороги на перевале ничем не отличается в техническом отношении от строительства на равнине, а грунтовые условия будут, пожалуй, более благоприятными.
Одним словом, я старался всячески убедить товарищей в том, что к будущей зиме хотя и по временному проезду, но к ним придут первые машины.
Так, далеко в тайге я от имени дорожников дал слово горнякам, что связь с внешним миром они получат. И, как показала потом жизнь, это слово строители сдержали.
Пожелав друг другу успехов и распростившись с гостеприимными хозяевами, я отправился в обратный путь. К вечеру был уже дома.
