На одном из таких подъемов, когда мы двигались по узкому карнизу скалы, одна из лошадей оступилась и сорвалась вниз, в реку. Своим падением она увлекла за собой еще четверых, находящихся с ней в связке. Бедные животные, поднимая тучи пыли, покатились вниз. Последние метры склона сопки были совершенно отвесными, и наши лошади, мелькнув в воздухе, полетели в реку. Все были уверены, что животные погибли и весь груз, находящийся во вьюках, пропал. Но оказалось, что все обошлось благополучно. Вода смягчила удар, и животные, оторвавшись друг от друга, остались целыми и невредимыми. Это происшествие заставило нас остановиться на ближайшей удобной площадке на ночлег и заняться переупаковкой намокшего инвентаря и приведением в порядок наших «летунов».
На следующее утро, приняв дополнительные меры предосторожности, отряд двинулся дальше.
Без всяких приключений через несколько дней мы достигли конца нашей прошлогодней трассы. В этом месте мы в прошлом году повернули направо, в распадок ручья Спорного, к нашему замечательному перевалу. Скоро здесь станет особенно оживленно. Придут строители и начнут сооружать поселок и дорогу. А мы уйдем вниз по реке, в глубь края.
Сейчас же мы разбили свой полотняный лагерь. Белые палатки стоят в ряд по берегу реки. Вьется дым из наскоро сложенной печи — печется хлеб и готовится пища; стоят на треногах геодезические инструменты, которые мы выверяем после тряской дороги на спинах лошадей; рабочие делают топорища и ручки и насаживают на них топоры, кайла, лопаты. Все готовятся к предстоящим изысканиям.
Я еще раз смотрю на белый лист ватмана, где показаны извилистой линией Оротукан, Колыма и другие реки и жирный крест — предполагаемый конец изысканий этого сезона. Но где лучше вести трассу? На этот вопрос наша схема ответа дать не может. Подготовка к работе — самое удобное время для рекогносцировки. На этот раз я беру с собой техника Бориса, прибывшего на Колыму и считавшегося еще новичком, и одного из рабочих. Втроем верхами колесим долину, измеряем, прикидываем, ищем сухие места, хорошие грунты, удобные переходы. Вечера коротаем у костра, отдыхая от изнурительной верховой езды. Так проходит день за днем, и мы продвигаемся все дальше и дальше в глубь тайги.
Но вот большой отрезок будущей трассы разведан. Впереди долина заворачивает вправо, а на повороте, загораживая реку, высится огромная сопка. Что там дальше? Это нам скажет вторая рекогносцировка. А сейчас едем домой, в лагерь. Снег уже везде сошел, земля просохла, и пора начинать изыскательские работы.
Возвращались мы с радостным чувством хорошо поработавших людей. Теперь можно заняться и охотой. Борис слыл ярым охотником и не пропускал ни одной возможности поохотиться. На последнем переходе мы с ним ушли от тропы и брели тайгой.
Вдруг недалеко раздался знакомый крик токующего глухаря. Будто кто-то по спичечной коробке стучал ногтями. Стук начинался и через несколько секунд обрывался.
Мой спутник мгновенно преобразился. Схватив ружье на изготовку, склонив набок голову и напрягая внимание, он стал прислушиваться.
При первых криках глухаря этот высокий юноша делал большие прыжки в сторону звука. Было так смешно смотреть, как Борис с напряженным лицом совершает эти дикие прыжки, что я не выдержал и громко захохотал. Это привело его прямо в ярость.
— Эх! Испортили всю охоту, — прошептал он зловещим шепотом.
И здесь мы увидели глухаря. Вдали на вершине огромной лиственницы сидел великолепный петух. Я бросился к нему. Никакие предупреждения моего спутника не остановили меня. Подбежав к глухарю метров на сто и видя, что он перестал петь, я остановился. Подошел и Борис.
— Сколько бы ты времени прыгал сюда, — шутя сказал я ему, — наверное, до вечера?
Глухарь тревожно озирался. Подходить ближе было опасно, он мог взлететь.
Я перезарядил винчестер, сменил разрывные пули на простые, сел на землю и, уперев локти в колени и натянув ремень на плечо, прицелился в птицу. Грянул выстрел, и глухарь, как подрезанный, ломая ветки, полетел вниз.
— Вот как надо охотиться, — со смехом сказал я, — а не прыгать!
От выстрела со всех сторон взлетело множество глухарей, которые расселились вокруг нас, на лиственницах. Мы попали на ток. Началась «королевская охота». Осторожно подходили метров на сто — сто двадцать к дереву, где сидел глухарь, — гремел выстрел, и птица, кувыркаясь, летела вниз.
