В течение последующих двух дней мы искали переход через реку Берелех. Выбрав, наконец, удобное место для постройки моста и подходов к нему, переправились на другой берег и бегло осмотрели долину правого притока, по которому должны были укладывать трассу дальше.
Эта долина неизвестного еще нам ручья ничем не отличалась от многих других. Правда, далеко мы ее обследовать не могли, так как пора было уже возвращаться в лагерь.
Результаты рекогносцировки позволили нам затем довольно быстро подтянуть трассу к реке Берелех. Закончив работы в долине, мы приступили к съемкам на переходе. Здесь нам предстояло выполнить большой объем работ, и поэтому лагерь мы разбили в удобном месте и основательно.
Соседство семьи Николая вносило некоторое разнообразие в нашу обыденную жизнь. Иногда он нам оказывал и-практическую помощь в работе, а наш стол получил новый, редкий в тайге продукт — молоко, которое он нам поставлял. Мы, конечно, не оставались в долгу и делились с его семьей своими продуктами и хлебом.
Во время работ он часто приходил к нам и, посасывая свою короткую трубку, рассказывал о своей жизни в тайге. Это были занимательные рассказы о суровой, полной опасности и лишений жизни.
В прошлом благополучие их семьи и семей соседей всегда находилось в зависимости от целого ряда условий и в первую очередь от успешной охоты. Всю добытую пушнину они отдавали какому-то Джонсу, который приезжал в их места и выменивал меха на боеприпасы, недоброкачественные продукты и другие хозяйственные предметы. Но были времена, когда белка уходила в другие районы или таежные пожары на сотни километров разгоняли всех зверей и дичь, а олени лишались пастбища. В слишком суровые зимы вода в реках промерзала до дна, и люди на долгие месяцы лишались рыбы — основного продукта питания. В такие годы, ведя полуголодное существование, они пользовались кредитом у того же Джонса и попадали к нему в страшную кабалу.
Но особенное впечатление произвел на нас рассказ о том, как Николай сватался к своей теперешней жене и как пришлось ему бороться за нее со своим соперником — сыном местного богача.
Рассказывал Николай очень несвязно и часто нарушал очевидный порядок событий. Все же несколько вечеров мы с большим интересом слушали его, а он, прихлебывая из кружки горячий чай и немного покачиваясь, монотонно, нараспев говорил.
Эту повесть о большой любви, мужестве и приключениях я постараюсь пересказать так, как она мне запомнилась.
По местному обычаю того времени, при сватанье жених выкупал невесту у ее родителей, то есть платил калым. Размеры выкупа зависели от степени зажиточности родителей невесты, и обыкновенно он состоял из определенного количества шкурок пушнины и голов оленей.
Отец девушки Анчик из соседнего рода, которая приглянулась нашему Николаю, каким-то образом проведал, что за его дочь собирается свататься сын местного кулака Таранбаева. Хотя официально об этом не было еще разговоров, он решил этим воспользоваться и назначил за свою дочь очень большой выкуп.
Николай поведал о своей любви отцу, но последний, пугаясь больших расходов, категорически запретил ему даже думать об Анчик и предложил взять себе в жены какую-нибудь другую девушку.
Николай не смог с этим смириться и тайком от отца сам стал собирать выкуп.
Два года охотился он в лютые якутские морозы, и эти труды дали свои результаты: сотни беличьих и десятки песцовых и лисьих шкурок хранились у Николая в его тайниках.
В это время к Анчик официально посватался сын Таранбаева.
— Не принимай сватов Таранбаевых, — умоляла Анчик отца, — скоро придет Николай и даст тебе все, что ты просишь. Я люблю его и хочу быть его женой!
— Отказать Таранбаевым и родниться с нищими! — кричал на нее отец. — Ты что, хочешь опозорить наш род?
Но девушка стояла на своем. И когда к ним приехали Таранбаевы, она к ним не вышла. Это было неслыханное нарушение воли родителей, и разъяренный отец стал нещадно избивать свою дочь. Он, пожалуй, сломил бы упорство Анчик, но в это время в юрту вошли отец и Николай Чагылгановы.
Так впервые в доме невесты встретились соперники.
Закон гостеприимства заставил отца Анчик прекратить истязание дочери и принимать так неожиданно съехавшихся двух женихов.
В юрте было жарко, накурено и тесно от собравшихся по случаю невиданного еще двойного сватовства гостей. Все чинно сидели и вели разговоры о посторонних вещах, а на другой половине юрты в углу плакала избитая невеста.
И когда беседа подходила к концу, к гостям вышла Анчик и, отвешивая всем поклоны, обратилась к отцу:
— Отец, к нам прибыли женихи, ты хочешь отдать меня замуж, но к свадьбе мне надо вышить свое приданое, а у меня нет бисера. Пусть молодые люди едут в Охотск, и кто первый привезет мне бисер, тот будет моим мужем.
Отец вскочил и, сжимая кулаки, хотел броситься к дочери. Но неодобрительные возгласы гостей, не любивших семью Таранбаевых, заставили его остановиться. В юрте наступила тягостная тишина.
Неловкое молчание прервал старик Таранбаев. Поглаживая реденькую бородку и сверля собравшихся злыми глазами, он заговорил.
